Потом, когда всё уже останется позади, Марина будет стоять у окна на кухне и провожать взглядом Ольгу Петровну, которая мелкими торопливыми шагами пересекала двор. И странно — внутри не шевельнётся ни вина, ни раскаяние. Лишь редкая, прозрачная тишина, будто после долгой духоты наконец распахнули окно и впустили свежий воздух.
Но до этого было ещё далеко.
Марина поднялась в половине седьмого. Дмитрий спал, развалившись поперёк кровати, с таким спокойным, почти мальчишеским лицом, что она на несколько секунд задержалась в дверях и просто смотрела на него в тусклом утреннем свете. Тридцать лет. Юбилей. Возраст, который принято отмечать по-настоящему: звать родных, ставить большой стол, принимать поздравления.
И она прекрасно понимала: среди приглашённых обязательно окажется Ольга Петровна.
Тесто для пирогов Марина замесила ещё с вечера. Теперь оно послушно ложилось под скалку, доска белела от муки, пальцы привычно защипывали края, а мысли тем временем выстраивали план дня. Гостей должно было прийти немало: двоюродные родственники Дмитрия, тётя Валентина с мужем, соседи, с которыми они давно общались семьями, коллеги. Меню Марина продумала заранее, до самой мелкой детали. Сегодня всё обязано было пройти безупречно.
Лариска, их лабрадор, лениво протопала на кухню и ткнулась мокрым носом Марине в колено.
— Сегодня поедешь к Светлане, — сообщила Марина собаке. — Не хватало ещё, чтобы ты тут у всех под ногами крутилась.
Лариска широко зевнула, растянулась возле батареи и всем своим видом показала, что человеческие торжества её совершенно не волнуют. Завидное спокойствие.
Ольга Петровна явилась раньше остальных. Марина ещё не переоделась и стояла в фартуке, когда из прихожей донёсся голос Дмитрия, а следом — знакомое постукивание каблуков по паркету. Свекровь всегда ходила одинаково: коротко, сухо, отчётливо, будто не шагала, а ставила подписи под документами.
Марина сняла фартук, тщательно вымыла руки и только после этого вышла к гостям.
Ольга Петровна уже стояла в гостиной и изучала накрытый стол с видом проверяющего, которому поручили найти недочёты. Бежевый жакет сидел на ней идеально, причёска была уложена волосок к волоску, на лацкане блестела аккуратная брошь. Выглядела свекровь, как всегда, безукоризненно — этого у неё отнять было нельзя.
— Марина, — произнесла она вместо приветствия.
Не «здравствуй», не «добрый день». Просто имя. Как отметка напротив фамилии.
— Ольга Петровна, рада вас видеть, — спокойно ответила Марина.
Свекровь скользнула взглядом по столу, затем по самой Марине и снова вернулась к блюдам.
— Наготовила, смотрю, немало, — сказала она таким тоном, что в одном слове «немало» поместилось сразу несколько упрёков.
Марина решила не уточнять, какие именно.
— Всё-таки юбилей.
— Разумеется, — Ольга Петровна взяла со стола вилку, поднесла к свету, осмотрела и положила обратно. — Дмитрий всегда предпочитал спокойные семейные посиделки. Без показной суеты.
Марина промолчала. За годы общения она усвоила простое правило: отвечать только тогда, когда без ответа уже нельзя обойтись. Чем меньше слов, тем меньше поводов зацепиться. В этом искусстве она успела набраться опыта.
Первые гости начали подтягиваться около двух. Тётя Валентина ворвалась в квартиру шумно, радостно, с огромным букетом и коробкой конфет. Следом появились двоюродные братья Дмитрия — Артём и Кирилл, оба с жёнами, оба раскрасневшиеся после морозной улицы. Потом пришли соседи Громовы, коллеги Дмитрия и ещё несколько приглашённых. Квартира быстро наполнилась голосами, смехом, ароматом духов, свежего хлеба и принесённого с улицы холода. Дмитрий сиял. Марина всегда любила наблюдать за ним в такие моменты: он легко становился центром компании, без напряжения и нарочитости.
Она носила закуски, подливала напитки, отвечала на вопросы, улыбалась то одним, то другим. Пока всё складывалось именно так, как она и надеялась.
Ольга Петровна сидела на выбранном ею месте и неторопливо пила минеральную воду.
А тётя Валентина уже наклонилась к одной из тарелок и подозвала Марину вопросительным жестом.
