— Тогда скажи прямо: когда она уедет?
Артём промолчал, и этого оказалось достаточно.
Марина выпрямилась, убирая руку.
— Артём, я не собираюсь поддерживать твою выдуманную картину мира и делать вид, будто она настоящая. Это мой дом. Я здесь не потому, что кто-то великодушно разрешил мне остаться.
— Ты сейчас говоришь так, будто я всё это время тобой пользовался!
— А разве было иначе?
Он отступил на шаг. На его лице снова мелькнуло то самое выражение, которое она уже успела заметить: смесь злости и неловкости человека, которого поймали, но который сердится не на себя, а на того, кто это увидел.
— Вот, значит, как ты обо мне думаешь.
— Я думаю, — Марина произнесла это очень спокойно, почти по слогам, — что нам обоим нужно побыть отдельно. Без разговоров через стенку, без оправданий, без твоих недомолвок. Мне надо понять, что между нами вообще осталось. Сегодня я увидела слишком многое, и мне нужно время, чтобы это переварить. Не в крике. Не в очередной ссоре. В тишине.
— То есть ты хочешь разойтись.
— Я говорю о паузе.
— Это одно и то же.
Возможно, он был прав.
Артём уехал уже вечером. Заказал такси, быстро сложил вещи в два пакета — и только тогда стало особенно заметно, как мало на самом деле его было в этом доме. Тамара Викторовна собиралась молча. Она аккуратно уложила в чемодан свои вещи, застегнула молнию и всё это время держала лицо так, будто мысленно подбирала слова для будущего разговора, который непременно когда-нибудь состоится.
На пороге она задержалась. Обернулась и долго посмотрела на Марину. Та не отвела глаз.
— Ты крепкая, — наконец сказала Тамара Викторовна.
Без тепла. Без враждебности. Просто как установленный факт.
— Да, — ответила Марина.
Замок щёлкнул. В квартире стало непривычно тихо.
Марина прошла на кухню. Сполоснула обе чашки, вытерла стол, поставила свою — белую, с тонкой золотой каймой — обратно на полку. Потом заварила чай и вернула горшок с базиликом на подоконник. Растение выглядело пересушенным и обиженным, но ещё живым. Значит, его можно было выходить.
Через три недели Артём подал заявление на развод.
И сразу — на раздел имущества.
Судебная история растянулась на несколько месяцев. Похоже, Артём на что-то рассчитывал: что Марина испугается шума, растеряется, захочет поскорее закрыть вопрос и согласится заплатить, лишь бы всё прошло тихо. Он ошибался. Он вообще плохо её знал. Вернее, как оказалось, они оба слишком многое друг о друге не понимали.
Ольга взяла на себя документы. Бумаги на дом, подтверждения платежей, банковские выписки, свидетельство о регистрации машины — всё было разложено по датам, суммам и основаниям. Картина получилась настолько ясной, что второй стороне хватило благоразумия не затягивать процесс там, где спорить было уже не о чем.
На одном из заседаний Марина увидела Артёма в коридоре суда. Он сидел на скамье, уткнувшись в телефон, и изображал чрезвычайную занятость. На самом деле было очевидно: он просто не хотел поднимать взгляд.
Марина прошла мимо.
Он всё-таки посмотрел на неё.
Их глаза встретились — на секунду, может, на две. Потом она пошла дальше, а всё остальное сделали юристы.
Марина выиграла.
После последнего заседания она ещё какое-то время сидела в коридоре суда и ждала, что почувствует что-нибудь значительное. Торжество. Облегчение. Хотя бы спокойное удовлетворение. Но внутри была только усталость и лёгкий голод: с утра она успела выпить один кофе.
На улице её встретило низкое февральское солнце. Холодное, бледное, но уже с намёком на перемены. Не сейчас, не сразу — но скоро.
Прошло ещё несколько месяцев.
Марина сменила шторы в гостиной. Не потому, что Тамара Викторовна когда-то оказалась права, а потому что ей самой вдруг захотелось больше света. Базилик ожил, расправил листья и стоял на подоконнике зелёный, густой и будто немного сердитый. В компании запустили новый объект — торговый центр в соседнем городе. Переговоры тянулись долго, зато результат вышел именно таким, каким Марина его и планировала.
Об Артёме она узнала случайно. Общий знакомый сообщил новость с тем особым выражением, с каким люди приносят чужую жизнь как любопытную сплетню.
Артём вернулся в родной город. Живёт с матерью. Работает. По слухам, присматривает «подходящую партию». Говорит, что хочет серьёзных отношений, что прежний брак был ошибкой и что ему нужна женщина, способная ценить.
Марина спокойно дослушала. Кивнула. Поблагодарила.
Улыбнулась она уже потом, когда разговор закончился.
Улыбнулась — и вернулась к работе.
А базилик на подоконнике пах густо, свежо и очень хорошо.
