— Как у тебя продвигается дело с судом? — поинтересовалась Виктория, когда они с Мариной наконец выбрались на кофе.
— Да никак, — Марина устало повела плечом. — Такое ощущение, будто мы ходим по кругу. Подаём заявление, получаем очередное решение, где чёрным по белому написано, что ни на какие деньги мы рассчитывать не вправе, потом снова обжалуем. И опять всё сначала. Скоро, кажется, уже до Верховного Суда Украины доберёмся.
— Ничего себе… — Виктория нахмурилась. — А ты хотя бы выяснила, что это были за деньги?
— Выяснила. Но там такая мутная история, что чем дальше, тем меньше я понимаю. Мама утверждает, будто продала отцовский гараж, а я якобы когда-то подписала отказ от этой части наследства. Только я такого совершенно не помню, — ответила Марина и задумчиво помешала ложечкой остывающий кофе.
Виктория некоторое время смотрела на подругу, потом чуть прищурилась:
— Понятно. А больше ты мне ничего рассказать не хочешь?
Марина сразу смутилась. Она отвела взгляд, поправила прядь волос и даже немного покраснела.
— Хочу, — призналась она после короткой паузы. — Спасибо тебе, что познакомила меня с Сергеем. Мы встречаемся. И, похоже, скоро попробуем жить вместе.
Время шло. Марина и правда переехала к Сергею. История с исчезнувшим вкладом тоже постепенно подошла к концу, хотя развязка оказалась совсем не такой, как они ожидали. Деньги, конечно, не нашлись в прямом смысле слова. Выяснилось, что их присвоил бывший руководитель того самого банковского отделения. Суды поначалу пытались отправить Ирину Сергеевну разбираться именно с ним, будто банк тут вообще ни при чём. Но после долгих жалоб Верховный Суд Украины всё же рассмотрел дело со всех сторон и постановил: выплатить сумму обязан банк. Причём не только сам вклад, но и проценты, которые должны были начисляться всё это время. Моральный ущерб тоже признали, хотя размер компенсации, разумеется, урезали почти до символического.
Марина сделала всё, что могла, чтобы эти деньги снова не растворились в неизвестном направлении. Сначала она окончательно отвадила от матери своего бывшего, который всё ещё пытался крутиться рядом и строить из себя незаменимого советчика. Затем вместе с Ириной Сергеевной они открыли вклад уже в другом банке, на нормальных условиях и под проценты. Марина даже установила матери приложение на телефон и несколько вечеров терпеливо объясняла, куда нажимать, чтобы проверять баланс и видеть, что с деньгами всё в порядке.
А вот совместная жизнь с Сергеем складывалась куда сложнее, чем Марина представляла себе вначале. У неё накапливались претензии к нему, у него — к ней. Они не молчали, старались обсуждать проблемы, договариваться, искать компромиссы. Но всё равно то и дело кто-то из них обижался, замыкался или отвечал резче, чем следовало. Чаще первой мириться подходила Марина. И иногда, уже протягивая руку к телефону или собираясь сказать: «Ладно, давай не будем ссориться», она ловила себя на мысли: а почему опять я?
В тот вечер она возвращалась с работы позднее обычного. День выдался тяжёлым, голова гудела, а ноги ныли так, будто она не в офисе провела смену, а разгружала мешки. Подойдя к подъезду, Марина машинально подняла глаза к окнам и заметила свет в их с Сергеем квартире.
«Хоть бы он ужин приготовил», — с надеждой подумала она.
Ей так хотелось просто зайти домой, снять пальто, умыться и сесть за стол, где уже стоит что-нибудь горячее. Марина быстро поднялась на свой этаж, достала ключи, вставила ключ в замок и попыталась повернуть. Но дверь почему-то не поддавалась.
«Опять заедает», — раздражённо подумала она.
Несколько минут она возилась с замком, то сильнее нажимая на дверь плечом, то вытаскивая ключ и вставляя его обратно. Ничего не получалось. Тогда Марина нажала на звонок. Потом ещё раз. И ещё. Сергей не открывал.
Только спустя какое-то время она вспомнила, что сама же накануне отключила звонок. Ночью, около трёх, кто-то настойчиво звонил в дверь. Разбираться, кто это и зачем пришёл, Марине тогда совсем не хотелось. Она была в квартире одна, Сергей уехал помогать родителям, и от каждого звука ей становилось не по себе. Вот она и выключила звонок, а теперь сама оказалась перед закрытой дверью, потому что Сергей её просто не слышал.
Марина постучала. Сначала негромко, потом уже сильнее. Потом вдруг сообразила, что телефон у неё лежит в сумке, и позвонила Сергею.
Через минуту дверь наконец открылась. Марина вошла и почти сразу поняла: дома она далеко не одна. В прихожей стояли чужие кроссовки, на вешалке висела незнакомая куртка, из комнаты доносились музыка и чей-то весёлый смех.
— Привет, — сказал Сергей так буднично, будто всё было в полном порядке. — Ребята зашли посидеть. Приготовь нам что-нибудь, ладно? Ты, кстати, в магазин заходила? А то у нас в холодильнике пусто.
И на этом её надежда на тихий вечер, горячий ужин и спокойный отдых рассыпалась окончательно.
Марина застыла у порога, всё ещё в пальто, с сумкой на плече, и несколько секунд молча смотрела на Сергея.
— Почему ты меня не предупредил? — наконец спросила она. Потом, чуть тише, добавила: — Ты вообще видел моё сообщение?
— Да мы как-то спонтанно решили, — Сергей пожал плечами. — Ты же не против?
На самом деле Марина не имела ничего против гостей. Но на выходных, когда можно заранее подготовиться и никуда утром не спешить. А будний вечер, после аврала на работе и перед ранним подъёмом, был совсем не тем временем для шумных посиделок.
