Алина застыла возле калитки и никак не могла заставить себя сделать шаг вперёд.
Из-за забора тянуло дымком жареного мяса, доносились весёлые голоса, смех и тонкий звон бокалов. Запах стоял густой, сытный, нарядный — такой бывает на больших семейных застольях. Между яблонями мерцали гирлянды. Под навесом, на длинном столе, было тесно от тарелок: красная рыба, мясные нарезки, салаты в хрустальных вазах — тех самых, которые Алина сама привезла на дачу ещё три года назад. В центре стола запотел графин с янтарным напитком.
Собрались почти все.
Свекровь, Надежда Сергеевна, сидела в нарядном платье. Рядом устроился двоюродный дядя Виктор с женой Оксаной. Племянница Дарья пришла с мужем. Были и ещё какие-то родственники, которых Алина видела разве что по большим праздникам, раз в год, на Новый год.
Дмитрий стоял во главе стола, подняв бокал, и что-то рассказывал. Потом громко рассмеялся — широко, раскатисто, с тем самым довольным видом, который появлялся у него, когда он ощущал себя полноправным хозяином положения.
Алина крепче сжала ремешок сумки.
В пятницу она достала из шкафа конверт: хотела переложить премию в кошелёк. Но конверт оказался пустым.
Сначала она уговорила себя не паниковать. Решила, что, наверное, сама куда-то переложила деньги и просто забыла. Весь вечер ходила по квартире, открывала ящики, проверяла полки, перетряхнула прихожую, заглянула во все возможные места. Без толку. Ночью легла с тяжёлым, липким чувством внутри — тем самым, которое за последние месяцы стало для неё почти постоянным спутником.
И вот теперь она стояла у ворот собственной дачи и видела, как её исчезнувший конверт превращается в шашлык, салаты, напитки и веселье за общим столом.
С Дмитрием они прожили двадцать два года.
Алина любила его долго, всерьёз, без громких слов — той уставшей, въевшейся в жизнь любовью, которая уже не требует доказательств, но всё ещё удерживает рядом. Дмитрий был человеком лёгким, рукастым, обаятельным. Мог починить почти любую вещь, умел развеселить, умел из самых обычных выходных устроить маленький праздник. Когда дети были маленькими, он читал им перед сном, мастерил скворечники, учил старшего, Егора, кататься на велосипеде.
Потом дети выросли. Егор перебрался в другой город. Полина вышла замуж и тоже стала жить отдельно, хотя оставалась в том же районе. У каждого уже была своя взрослая жизнь, свои заботы, а временами и свои трудности. Алина помогала им, чем могла: то давала деньги на ремонт, то выручала в сложный момент.
Дмитрий же последние полгода не работал.
Сначала всё выглядело как временная неприятность: разошлись с партнёрами, фирма закрылась, нужно было просто прийти в себя и поискать новый вариант. Алина не давила. Дала ему передышку. Но неделя сменилась месяцем, месяц растянулся до трёх, потом прошло уже полгода. Дмитрий ездил с друзьями на рыбалку, возился на участке, что-то строгал, красил, перекладывал плитку в бане. На любые разговоры отвечал, что «думает», «присматривается», «ищет нормальное предложение» и «не собирается хвататься за первое попавшееся».
Алина работала главным бухгалтером на заводе. Работа была напряжённая, плотная, особенно в квартальные отчёты — тогда выходных почти не существовало. Зарплата у неё была неплохая, но далеко не бездонная. На двоих, с дачей, машиной, коммунальными платежами и постоянной помощью детям, денег хватало буквально впритык.
Она не раз пыталась говорить с мужем. Сначала спокойно, потом уже с трудом сдерживая раздражение. Дмитрий всякий раз кивал, соглашался, произносил: «Да, ты права, я всё понимаю», — и после этого не менялось совершенно ничего.
Зато привычка делать широкие жесты у него никуда не исчезла.
Очередной такой подарок он приготовил к юбилею Надежды Сергеевны.
