Мария вошла первой, прижимая к себе картонную коробку с тарелками, и едва переступила порог, как уловила тяжёлый запах влажных стен, старой пыли и давно не проветриваемого жилья.
Однако неприятное ощущение почти сразу перекрыла радость. Алексей, её муж, с шумом поставил у стены пылесос, распрямился и оглядел комнату, в которой им теперь предстояло обустраивать собственную жизнь.
— Ну вот, — произнёс он, чуть раскинув руки, — наше семейное гнёздышко. Да, работы тут немало.
— Скорее, ремонта, нервов и жертвоприношений, — с усмешкой отозвалась Мария.
Ей было двадцать восемь. Она трудилась архитектором в небольшом проектном бюро, и сама мысль о том, что из этой потрёпанной квартиры можно сделать уютное, красивое пространство, по-настоящему её вдохновляла.
Жильё на улице Леси Украинки досталось им не просто так. Ипотека, вложения родителей Алексея — Галины Сергеевны и её мужа, Олега Викторовича, — плюс скромные накопления самой Марии. Кредит оформили на Алексея, но в документах о праве собственности были указаны они оба. Квартира считалась их общей, выстраданной, купленной не только за деньги, но и за месяцы сомнений, расчётов и бессонных разговоров.
Свекровь, Галина Сергеевна, женщина резкая, властная, с тяжёлым взглядом из-под бровей и привычкой вмешиваться буквально во всё — от того, насколько горячим должен быть борщ, до того, какой дорогой сыну лучше ехать на работу, — поначалу отнеслась к покупке без всякого восторга.
— Слишком дорого, — заявляла она, сидя на кухне их съёмной однушки и крутя в пальцах очки. — Район шумный, дом старый. И этаж третий какой-то ни туда ни сюда: не первый, не последний. Ни рыба ни мясо.
Но стоило сделке завершиться, как её настрой неожиданно изменился. Галина Сергеевна приехала с домашними пирожками, подвязала рукава, вместе с Марией принялась отмывать окна и даже привезла в подарок огромный фикус в тяжёлом горшке. По её словам, такое растение «деньги в дом тянет».
Алексей был высоким, немного рассеянным мужчиной с мягким взглядом и добрым характером. Он работал инженером-проектировщиком. Мать он любил, но после некоторых её звонков у него начинал заметно дёргаться глаз. Мария же старалась не обострять отношения. Она понимала: Галина Сергеевна — мать её мужа и, возможно, будущая бабушка их детей. Ссориться с ней означало медленно расшатывать то, на чём держится семья.
Ремонт продвигался тяжело и медленно. Сначала разобрали пол в прихожей. Под досками обнаружились труха, запах сырого бетона и перекошенные лаги. Мария вздыхала и пересчитывала смету заново. Алексей молча чесал затылок. Затем выяснилось, что электропроводка не просто старая — в некоторых местах изоляция уже подплавилась. А когда в ванной сбили плитку, под ней открылась такая густая чёрная плесень, что Марии стало нехорошо.
— Ну что, нашли там очередной сюрприз? — доносился из телефона голос Галины Сергеевны. — Я ведь предупреждала: надо было нормальное жильё брать, проверенное, а не покупать неизвестно что.
— Мам, это обычные ремонтные расходы, — устало отвечал Алексей. — Мы были к этому готовы.
— Конечно, готовы, — протягивала свекровь с особым значением. — А Мария-то, архитектор, видела, что вы покупаете? Или её только красивые картинки рисовать научили?
Мария слышала эти слова через динамик и молча прикусывала губу. Видела она всё. Более того, они нанимали независимого специалиста для осмотра. Но экспертиза — это не рентген стен. Никто не мог заглянуть под каждую плитку и каждую доску пола.
Квартира была запущенной, спору нет. Но она была их. Они сами выбрали её из-за удобной планировки, больших окон и высоких потолков.
Настоящий перелом случился в промозглый ноябрьский вторник. Мария была на работе, когда позвонил Алексей. Голос у него звучал так странно и сдавленно, что она сразу насторожилась.
— Маш, ты только спокойно. Мама… купила квартиру.
Мария застыла, не донеся чашку кофе до губ.
— В каком смысле купила? Какую ещё квартиру?
— Соседнюю. В нашем подъезде. На втором этаже. Однокомнатную.
У Марии в голове будто что-то щёлкнуло, словно внутри сломался важный механизм. Она переспросила, надеясь, что неправильно поняла. Но нет. Галина Сергеевна продала дом в пригороде, где они жили с Олегом Викторовичем, убедила мужа, что «детям нужно помогать», и вложила все их сбережения в однушку этажом ниже.
— Зачем? — только и смогла выговорить Мария.
— Говорит, так будет ближе. Чтобы потом с внуками помогать. И чтобы мы не переживали, что в старости она одна.
Это был удар без предупреждения. Мария не могла понять, почему свекровь даже не попыталась поговорить с ними заранее. Почему не спросила, удобно ли им такое соседство. Хотя ответ был очевиден: Галина Сергеевна никогда не спрашивала. Она принимала решения и ставила остальных перед фактом.
В тот же вечер Мария спустилась на второй этаж. Дверь в новую квартиру была распахнута. Внутри, среди строительной пыли, облупленных стен и запаха чужой, давно ушедшей жизни, стояла Галина Сергеевна. На ней была нарядная кофта и туфли на низком каблуке. Она медленно проводила пальцем по подоконнику и недовольно цокала языком.
— А, Мария, здравствуй, — сказала она, даже не обернувшись сразу. — Заходи. Теперь часто сюда будешь спускаться. Всё-таки соседи.
— Галина Сергеевна, — начала Мария как можно спокойнее, — Алексей сказал, что вы купили эту квартиру. Но почему вы с нами не посоветовались?
Свекровь выпрямилась. Её взгляд стал холодным, будто две тонкие льдинки.
— А с какой стати мне с вами советоваться? Вы эти деньги зарабатывали? Нет. Мы с отцом всю жизнь откладывали, вот я и распорядилась ими так, как сочла правильным. Или, по-твоему, я перед невесткой отчёт держать должна?
— Я не об отчёте, — Мария почувствовала, как обида подступает к горлу. — Мы просто переживаем. Вы хотя бы внимательно всё осмотрели? Здесь стены сырые. И санузел совмещённый, а вы ведь всегда говорили, что это ужасно негигиенично.
— Ах, стены сырые? — Галина Сергеевна скрестила руки на груди. — Очень интересно, с чего бы это вдруг. Это вы наверху ремонт затеяли: сверлите, долбите, что-то переделываете. Небось вентиляцию нарушили. Вот теперь снизу и сырость полезет.
Мария на несколько секунд потеряла дар речи от такой логики.
— Галина Сергеевна, мы делаем всё официально, по проекту. Несущие стены не трогаем. А сырость здесь была и раньше. Дом старый, панельные швы текут, это видно даже без приборов.
— Не надо мне рассказывать! — голос свекрови сорвался на визгливые ноты. — Я тридцать лет в строительной организации отработала! Я прекрасно знаю, что такое технология. Это вы, молодые, дипломами машете, а на деле ничего толком не умеете. Решили нам с отцом жизнь испортить? Мы последние деньги вложили, чтобы быть рядом, а ты уже мне плесенью угрожаешь?
Именно с этого дня спокойствие в их доме начало рушиться. Первую большую сцену Галина Сергеевна устроила спустя две недели.
Алексей в тот вечер помогал Марии шпаклевать потолок в спальне. Они работали молча: у обоих болели руки, на полу лежали газеты, в воздухе висела белая пыль. Вдруг в дверь раздался такой яростный стук, будто за ней стоял не человек, а кто-то, решивший выбить её плечом.
Алексей отложил шпатель, пошёл открывать и увидел на пороге мать. Галина Сергеевна была бледной, губы её дрожали от злости, а в руках она сжимала скомканную мокрую тряпку.
