Марина вдруг услышала себя так, будто голос доносился не из её горла, а откуда-то сбоку: тонкий, напряжённый, срывающийся и почти незнакомый.
— Уходите. Оба. Немедленно.
Андрей смотрел на жену растерянно, словно она в один миг перешла на язык, которого он никогда не учил. Светлана стояла за его плечом, чуть в стороне, сложив руки на груди. Она медленно приподняла бровь — тот самый жест, который за последние три недели Марина успела возненавидеть. Светлана реагировала так почти на всё: на просьбы, замечания, любые попытки установить границы. Поднимала левую бровь, молчала и всем видом показывала, что её молчание уже является окончательным, унизительным ответом.
— Ты это серьёзно? — наконец выдавил Андрей.
— Более чем.
В руке у Марины уже была его куртка, снятая с вешалки. Она протянула её мужу так решительно, что Андрей машинально взял вещь, ещё толком не успев понять, что сейчас происходит на самом деле.
— Марин, постой. Давай спокойно обсудим.
— Мы уже обсудили. Ты сказал всё, что хотел.
Она распахнула входную дверь. Из подъезда потянуло горячей пылью и нагретым бетоном. Первой вышла Светлана — всё с тем же презрительно поднятым взглядом, даже не удостоив Марину коротким поворотом головы. Андрей задержался на пороге.
— Ты не можешь вот так просто…
— Могу, — перебила Марина. — А если вам вздумается вернуться, звоните участковому. Я больше дверь не открою.
Дверь закрылась.
Замок сухо щёлкнул.
Марина ещё несколько секунд стояла неподвижно, а потом медленно сползла спиной по дверному полотну на пол. Она обхватила руками колени и уставилась в сторону кухни. Там, на плите, всё ещё стояла кастрюля с супом — тем самым, который она варила до того, как всё окончательно сорвалось.
Три недели назад Андрей позвонил ей с работы и сообщил, что Светлана разводится.
О проблемах в браке его сестры Марина уже знала. Они с Андреем не раз обсуждали, что отношения у Светланы с мужем давно трещат по швам. Было понятно и другое: муж ей достался, мягко говоря, не подарок. Марина искренне сочувствовала золовке. Поэтому, когда Андрей сказал: «Она перебирается в наш город, ей пока негде остановиться», Марина без колебаний ответила:
— Конечно. Пусть поживёт у нас.
В тот момент она сказала это от чистого сердца. Ей даже в голову не пришло, что через какие-то три недели эта фраза станет для неё главным поводом ругать себя за наивность.
Светлана появилась в пятницу вечером. С собой она привезла два огромных чемодана и объёмную сумку, до отказа набитую свёртками и пакетами. Марина заранее приготовила ужин, накрыла стол, достала бутылку вина и привела в порядок гостевую комнату: застелила кровать свежим бельём, поставила на тумбочку небольшой ночник, аккуратно сложила стопку чистых полотенец.
Светлана вошла, оглядела комнату и вместо благодарности произнесла:
— Сюда бы зеркало. Большое, чтобы в полный рост.
Марина объяснила, что свободного зеркала, к сожалению, в доме нет.
— Ну ничего, — равнодушно пожала плечами Светлана. — Потом решим.
Решение нашлось уже на следующее утро. Когда Марина вышла на кухню, она обнаружила, что зеркало из прихожей исчезло. Светлана спокойно перенесла его к себе в комнату.
— Так удобнее, — сказала она, размешивая кофе, будто речь шла о самой естественной вещи на свете.
На третий день Светлана притащила из какого-то магазина розовый пушистый коврик и постелила его в прихожей вместо старого.
— Тот был некрасивый, — коротко пояснила она.
Марина молча убрала новый коврик в кладовку и вернула прежний на место. Светлана посмотрела на неё тем самым своим взглядом, медленно вскинула бровь и снова ничего не сказала.
И это молчание раздражало сильнее любых грубых слов.
Со словами можно было бы спорить. Их можно было разобрать, объяснить, опровергнуть. А молчание Светланы означало только одно: она считала себя правой и великодушно не снисходила до спора с людьми, которые, по её мнению, всё равно были не способны ничего понять.
Марина тогда занимала должность старшего менеджера в крупной строительной компании. Она привыкла к чёткости и порядку: чтобы каждая папка лежала на своём месте, документы были разобраны заранее, а к совещаниям готовились не в последнюю минуту, а нормально и вовремя. Дома у неё действовали те же правила. Не потому, что она фанатично любила уборку, а потому, что хаос вокруг сразу превращался в неприятный шум в голове и мешал ей думать.
Квартиру они с Андреем купили пять лет назад, оформив ипотеку. Основную часть первоначального взноса тогда внёс Андрей: у него уже были накопленные деньги.
