Перекладывать вещи так, как ей вздумается. Менять местами коврики. Бросать тарелки в мойке. Оставлять одежду на спинке дивана и по креслам. Ведь она, выходит, тоже хозяйка. На тех же правах, что и Марина. Здесь. В этой квартире.
— Твоя сестра в нашем доме такая же хозяйка, как я, — медленно произнесла Марина.
Она не спрашивала. Не уточняла. Просто повторяла сказанное, словно пробовала эти слова на вкус и ждала, когда они окончательно встанут на место в её голове.
— Ну… да, — ответил Андрей. — Она же здесь живёт, значит, должна…
— Уходи, — тихо сказала Марина.
Она сняла с крючка его куртку и протянула ему. Потом распахнула входную дверь.
Светлана прошла первой. Бровь у неё снова была чуть приподнята, будто всё происходящее казалось ей нелепым спектаклем. Андрей вышел следом — растерянный, всё ещё не до конца верящий, что Марина говорит всерьёз. Тогда она спокойно напомнила про участкового и закрыла дверь.
Замок щёлкнул слишком громко.
Марина опустилась на пол прямо у двери и долго не могла подняться. За стеной подъезда ещё какое-то время слышались их голоса — глухие, сбивчивые. Потом хлопнули двери лифта. Шум стих.
Она поднялась не сразу. Сначала просто сидела, прислонившись затылком к двери, и смотрела в одну точку. Потом пошла на кухню, выключила конфорку и задержалась у столешницы. Перед ней стояли аккуратные баночки со специями, всё было вымыто, разложено, поставлено туда, где должно стоять. Это был её дом. Такой, каким она всегда старалась его держать: спокойный, чистый, понятный.
Марина заварила себе чай и села за стол. В квартире было тихо. Непривычно тихо. И от этой тишины становилось странно: она не знала, что будет дальше, но впервые за долгое время никто не двигал вещи, не шуршал пакетами, не оставлял после себя беспорядок.
Андрей позвонил ближе к одиннадцати вечера.
— Мы у Сергея, — сказал он после короткой паузы. — Останемся у него на ночь.
Марина молчала.
— Марин… Я не это хотел сказать. Когда сказал про хозяйку.
— Я уже поняла, — ответила она.
И это было правдой. К тому моменту смысл его слов действительно стал ей ясен: он говорил не о правах, а об обязанностях. Но прозвучало всё иначе.
— Но ты это сказал, — добавила она.
— Марин…
— Спокойной ночи, Андрей.
Она отключила звонок, легла в постель и долго смотрела в потолок. Только теперь это было не так, как в последние недели. Тогда внутри копилось тяжёлое, вязкое раздражение, которое она загоняла всё глубже, чтобы не устроить скандал. Сейчас там была пустота. Усталость. И где-то совсем глубоко — почти незаметное облегчение, в котором ей самой было стыдно признаться.
На следующий день они появились около полудня.
Марина открыла дверь и увидела их обоих. Светлана стояла чуть сбоку, с таким лицом, будто оказалась здесь исключительно потому, что выбора не было. Андрей смотрел прямо на жену. За пять лет брака Марина лишь несколько раз видела его таким: по-настоящему потерянным, виноватым, без привычной попытки оправдаться заранее.
— Можно? — спросил он.
Марина молча отступила в сторону.
Светлана сразу прошла к своей комнате. Не поздоровалась, не взглянула на Марину. За дверью зашелестели пакеты, щёлкнула молния чемодана, что-то глухо стукнуло.
Андрей остался стоять в прихожей.
— Я выразился неправильно, — сказал он наконец. — Я хотел сказать, что она должна помогать. По дому. Как человек, который здесь живёт. А не что ей позволено устраивать всё по-своему.
— Я поняла, — произнесла Марина.
— Но всё равно это было…
— Глупо.
Он опустил глаза и кивнул.
— Да. Очень глупо.
Из комнаты вышла Светлана. В руке у неё была сумка. Она посмотрела на Марину — впервые за всё это время без насмешливого изгиба брови. Просто посмотрела, прямо и почти спокойно.
— Я поеду к подруге, — сказала она. — Пока не подберу жильё. — Она запнулась на секунду. — Извини, что так получилось.
Это не было полноценным извинением. И не объяснением тоже. Но всё же это было больше, чем Марина ожидала услышать. Поэтому она только кивнула.
Светлана вышла. Дверь за ней закрылась негромко, без хлопка.
В прихожей остались только они двое. Андрей смотрел на Марину. Марина — на него.
— Ты понимаешь, из-за чего всё началось? — спросила она. — Не только вчера. Вообще.
— Понимаю, — ответил он не сразу. — Я всё видел и делал вид, что ничего страшного не происходит. Это было нечестно по отношению к тебе.
— Да, — сказала Марина.
Андрей протянул руку. Не для объятий — просто раскрыл ладонь. Старый, почти забытый жест из тех времён, когда они только начали встречаться. Марина опустила взгляд на его руку.
За окном шумел город. На кухне, она знала, специи стояли ровными рядами. В гостиной на журнальном столике не лежали чужие журналы. В прихожей больше не валялись сапоги.
Она вложила свою руку в его ладонь.
Андрей сжал её осторожно, бережно, словно боялся повредить что-то хрупкое.
— Домой? — тихо спросил он.
— Домой, — ответила Марина.
И отступила в сторону, пропуская его через порог.
