— Официант, принесите, пожалуйста, меню для моих гостей, — я чуть приподняла руку и в тот же миг заметила его.
Алексей сидел не дальше чем через несколько столиков. Не один — с шумной компанией. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, лицо налилось краснотой: значит, уже успел выпить. Рядом примостилась женщина лет тридцати пяти, вся в блёстках и с таким видом, будто пришла сюда блистать. Похоже, очередная.
Я не видела его четыре года. Ровно столько прошло после развода. И вдруг — тот же ресторан, тот же зал, вечер пятницы, словно кто-то нарочно решил столкнуть нас лбами.
Марина легонько коснулась моего локтя.
— Ты чего замерла?
— Всё нормально, — я отвернулась и заставила себя посмотреть в бумаги. — Давай вернёмся к делу. Нам ещё логистику согласовать.
За столом нас было пятеро: я, Марина, два поставщика из Львова и новый менеджер по продажам. Обычный рабочий ужин — отметить договор с сетью, которая согласилась взять нашу продукцию сразу в сорок три магазина. Четыре года назад у меня не было почти ничего: однокомнатная квартира в Полтаве, кредит и двое детей на руках. Теперь же — собственный цех на девятьсот квадратных метров, семнадцать человек в штате и обороты, о которых Алексей даже не подозревал.
Да он и не мог знать. Мы практически не разговаривали. Детей он забирал через мою маму — так было спокойнее, без лишних сцен. Старшая, Полина, уже сама к нему ездила. Кирилл соглашался не всегда, через раз. Алименты Алексей перечислял официально, через бухгалтерию своей фирмы, самые минимальные. Иногда ещё и задерживал на неделю-другую.
Я по старой привычке одевалась неброско. Тёмное платье, ни цепочек, ни серёг, ничего лишнего. Марина не раз ворчала: «Ты хозяйка бизнеса, а выглядишь так, будто тебя только вчера взяли помощницей в офис». Но по-другому я словно разучилась. Шесть лет брака с Алексеем вбили в меня одно правило: не выделяйся, не трать, не привлекай к себе внимания.
Я старалась не поворачивать голову в его сторону. Но голос всё равно долетал. Алексей и трезвым-то говорил громко, а после второго бокала становился слышен всему залу.
— О, смотрите-ка, — донеслось от его стола. — Да это же моя бывшая. Екатерина. Вон там, в углу, видите?
В его интонации было почти довольство. Будто он увидел старую вещь, которую когда-то выбросил, а теперь нашёл на чужой полке.
Кто-то из его компании обернулся. Я опустила взгляд в тарелку.
— Не реагируй, — Марина подвинула ко мне папку с документами. — Мы работаем.
Но сосредоточиться уже не получалось. Этот голос, эта самоуверенная, покровительственная манера говорить будто щёлкнули по старому выключателю внутри. Поднялось всё, что я четыре года старательно закапывала и запрещала себе вспоминать.
Поначалу наш брак с Алексеем казался обычным, даже спокойным. Мы расписались в две тысячи четвёртом: мне было двадцать семь, ему — тридцать один. Потом родилась Полина, следом Кирилл. Я занималась домом и детьми, он работал менеджером в автосалоне. Получал неплохо — около сорока восьми тысяч гривен в месяц, по тем временам это считалось хорошим доходом.
А потом, примерно в две тысячи шестнадцатом, всё будто перекосилось. Продажи просели, проценты ему урезали. Вместо прежних сорока восьми тысяч он стал приносить домой около двадцати восьми. Только привычки никуда не делись. А раздражение нашло самый удобный выход — меня.
Шесть лет. С шестнадцатого по двадцать второй. Почти каждый ужин с его знакомыми превращался в представление, где главной мишенью была я.
«Екатерина у нас домохозяйка. Суп сварит, сериал включит — вот и весь талант». Так он говорил минимум дважды в месяц. Я даже считала. За шесть лет набралось сто сорок четыре таких вечера. Сто сорок четыре раза я сидела за столом, улыбалась или молчала, пока он объяснял всем вокруг, какая я никчёмная.
Сначала я пыталась возражать. Два раза, не больше. Первый — после ужина у Мельниковых, когда он при гостях заявил, что я «даже яичницу без приключений пожарить не способна». Уже дома я тихо сказала:
— Алексей, пожалуйста, не говори обо мне так при людях.
Он посмотрел на меня снисходительно, как смотрят на ребёнка, который не понял очевидного.
— А что я не так сказал? Это правда. Обиделась — научись готовить.
Второй раз случился примерно через год. Он знакомил меня с новым коллегой и, усмехаясь, произнёс:
— Это Екатерина. Моя жена. Ну, официально жена. А по сути — предмет мебели.
Коллега засмеялся. Я поднялась и ушла в другую комнату. Через двадцать минут Алексей зашёл следом.
— Ты чего спектакль устроила? Это шутка была. С чувством юмора у тебя совсем беда.
После этого я перестала спорить. Потому что были дети. Потому что квартира принадлежала ему — трёхкомнатная, в приличном районе. Потому что у меня не было ни профессии, ни своих денег, ни понятного плана, куда идти и как выживать.
С деньгами была отдельная история. На продукты Алексей давал мне десять тысяч гривен в месяц. Чеков не требовал, но стоило попросить что-то сверх — зимние сапоги, курсы вождения, подарок маме, — он тут же тяжело вздыхал и качал головой:
— Екатерина, я один работаю. Ты вообще понимаешь, как я устаю, чтобы ты тут в тепле сидела?
Зимние сапоги я всё-таки купила себе на день рождения — из тех же десяти тысяч, откладывая по чуть-чуть почти три месяца. На курсы вождения так и не пошла.
А Алексей продолжал отпускать свои шуточки. Он любил повторять при людях, что без него я якобы не справлюсь даже с самой простой домашней мелочью.
