— Разобрали? — я не удержалась. — Ошибку устраняла я. Трое суток переделывала декларации и заново сверяла документы. А до этого сама с ней занималась — четырнадцать раз. После работы, по вечерам. Каждая встреча по полтора, а то и по два часа. И теперь Мария получает должность старшего аналитика, а я остаюсь на том же месте?
Щёлк. Щёлк. Щёлк.
— Мария продемонстрировала заметный профессиональный рост, — ровно произнёс Дмитрий. — По аттестации у неё очень сильные показатели.
— По той аттестации, которую проводили вы?
Дмитрий наконец отложил ручку. Впервые за весь разговор.
— Ирина Павловна, я понимаю, что вам неприятно. Но решения по персоналу находятся в моей зоне ответственности. Если вы считаете процедуру некорректной, можете подать апелляцию.
— Кому? Вам же?
Он промолчал.
Я вышла из его кабинета, вернулась к себе и составила служебную записку на имя Сергея Михайловича. Без жалоб, без эмоций — только факты. Стаж работы. Квалификация. Сколько сотрудников я обучила. Какие документы подготовила за последний год: сорок семь контрактов, шестнадцать таможенных досье. Сухие цифры, которые нельзя было списать на обиду.
Наутро меня снова вызвал Дмитрий.
— Вы обращались к генеральному директору?
— Да. Направила служебную записку.
Он поднялся из-за стола, обошёл его и остановился почти вплотную — между нами оставался примерно метр.
— Ирина Павловна, скажу прямо. Через голову ходить не нужно. Все кадровые вопросы решаются через меня. Это не рекомендация.
Говорил он негромко, почти спокойно. Но смысл был предельно ясен: либо Сергей Михайлович мою записку так и не увидел, либо увидел и предпочёл не вмешиваться.
Ещё через три дня Андрей Сергеевич перехватил меня в курилке.
— Сергей Михайлович сообщил: через месяц приезжает делегация из Лиона. Будет обсуждаться крупный контракт на поставку промышленных фильтров. Дмитрий готовит презентацию нашей команды.
По спине у меня прошёл холод. Не из-за самой новости. Из-за того, как Андрей Сергеевич это сказал. Не как коллега, делящийся информацией, а как человек, который предупреждает.
Итоговое совещание за полугодие проходило в большом конференц-зале человек на сорок. Экран, проектор, ряды стульев, Дмитрий с микрофоном у стойки.
Я сидела в третьем ряду. Рядом устроился Андрей Сергеевич. Он не сказал ни слова, только смотрел прямо перед собой.
На экране появился слайд: «Кадровый резерв компании “Днепр-Трейд”». Семь фотографий. Под каждой — фамилия, имя, должность.
Моей фотографии среди них не было.
Три года я работала под руководством Дмитрия. За это время четыре раза подавала заявку на повышение — и все четыре раза получала отказ. Одиннадцать новичков прошли через моё обучение. Методические материалы, которые я собрала, использовал весь отдел. Семнадцать сложных таможенных процедур по проблемным грузам были проведены мной без единой ошибки. А на слайде — семь человек. Средний возраст — тридцать один. Самому «опытному» из них — тридцать четыре.
Дмитрий рассказывал о каждом уверенно, с заранее отрепетированными жестами и правильными паузами.
— Кадровый резерв — это будущее компании. Это энергия, новые подходы, свежий взгляд.
Свежий взгляд. Мария, которая до сих пор путает инвойс с пакинг-листом.
Когда презентация подошла к концу, Дмитрий обвёл зал взглядом.
— Вопросы есть?
Повисла тишина. Тридцать человек разом уткнулись в блокноты, телефоны, распечатки. Никто не хотел смотреть ни на него, ни на меня.
Я подняла руку.
Андрей Сергеевич рядом едва заметно дёрнулся, будто собирался коснуться моего локтя и остановить. Но не остановил.
— Дмитрий Олегович, по каким критериям формировался этот список?
Он посмотрел на меня. Улыбка с его лица исчезла всего на секунду, но я успела заметить.
— По итогам комплексной оценки потенциала сотрудников.
— Могу я получить методологию этой оценки? И ознакомиться со своими результатами?
Дмитрий выдержал паузу. Колпачок ручки щёлкнул один раз — резко, на весь зал.
— Ирина Павловна, такие вопросы лучше обсуждать индивидуально. Подойдите после совещания.
— Я задаю вопрос сейчас, — сказала я. — Потому что список показали сейчас, при всех. Девять лет стажа. Ни одной ошибки в таможенных документах. Сорок семь контрактов за прошлый год. Какого именно критерия, по-вашему, мне не хватило?
В зале стало так тихо, что я отчётливо слышала гул проектора.
Дмитрий выпрямился.
— Критерии утверждены руководством. Если у вас есть вопросы, приходите ко мне в кабинет. Продолжаем.
Он нажал кнопку, и на экране появился следующий слайд. Тема была закрыта. Публично. При всех.
После совещания ко мне подошла Наталья из бухгалтерии.
— Правильно, что спросила, — тихо сказала она. — Все об этом думали, просто никто не решился вслух.
Мария прошла мимо, даже не повернув головы. И в этот момент я поняла: она знала, что это место должно было достаться мне.
Дважды я разговаривала с Дмитрием о своих результатах. Один раз письменно — с цифрами, фактами, перечнем выполненной работы. Второй раз устно, в его кабинете. Пыталась действовать через Андрея Сергеевича: он дважды поднимал перед Дмитрием мою кандидатуру. Написала Сергею Михайловичу — записка либо затерялась, либо её просто проигнорировали. Я не сидела сложа руки и не ждала чуда. Я стучалась во все двери, до которых могла дотянуться.
