Он едва не подпрыгнул от радости и, не теряя ни секунды, сгреб со стола мобильный, чтобы немедленно поделиться счастливой новостью с обожаемой матерью.
— Марина, да ты у меня не женщина, а настоящее сокровище! — восторженно бросил он уже на ходу. — Я ведь знал, что ты всё поймёшь как надо. Ты всегда умеешь поддержать, когда это действительно важно!
— Я всё поняла, Дмитрий, — негромко ответила она ему вслед. — Поверь, теперь я поняла абсолютно всё.
Юбилей Оксаны Викторовны было решено отмечать в небольшом ресторанчике за городом, который носил громкое и немного претенциозное название «Старая Гавань». В зале стояла тяжёлая духота, в воздухе смешивались запахи майонезных закусок, жареного мяса и дешёвых духов, а из колонок на предельной громкости лился простой, навязчивый шансон.
Сама виновница торжества сидела во главе длинного стола так, будто принимала подданных. На ней было дорогое сиренево-лиловое платье, заранее купленное Мариной — разумеется, под настойчивые разговоры Дмитрия о том, что его мать должна выглядеть достойно перед родственниками и гостями. Оксана Викторовна держалась важно, с лёгкой надменностью, время от времени поправляла причёску и принимала поздравления с видом женщины, которой весь этот праздник давно причитался по праву.
Дмитрий весь вечер метался между гостями, словно распорядитель на чужой свадьбе: подливал в бокалы, подзывал официантов, рассаживал опоздавших родственников и то и дело бросал на жену сияющие, полные благодарности взгляды. Он явно с нетерпением ждал главного момента вечера — того самого, когда Марина поднимется из-за стола и торжественно вручит его матери заветный конверт с оплаченной поездкой в Одессу.
Марина же вела себя необычайно ровно. Она не спорила, не морщилась от громкой музыки, не отвечала на колкости дальних тётушек и даже улыбалась, когда это требовалось. Перед ней весь вечер стоял бокал с минеральной водой, к которому она время от времени спокойно прикасалась губами.
Наконец Оксана Викторовна властно постучала серебристой вилкой по хрустальному бокалу, требуя внимания. Разговоры постепенно стихли, кто-то перестал смеяться, кто-то обернулся от соседнего конца стола.
— Дорогие мои, — торжественно начала именинница, приподняв подбородок, — сейчас я хочу предоставить слово нашей любимой невестке. Мариночка, мы все знаем, какой ты у нас щедрый, отзывчивый человек. И, конечно, нам очень интересно, какой замечательный сюрприз ты приготовила мне к этому круглому дню.
Родственники дружно захлопали. Дмитрий посмотрел на жену почти с восторгом, будто заранее гордился её поступком.
Марина поднялась не спеша. В руках она держала большую подарочную коробку, обтянутую красивой бумагой и перевязанную широкой золотистой лентой. Со стороны подарок выглядел внушительно и дорого.
— Уважаемая Оксана Викторовна, — произнесла она громко, спокойно и отчётливо, так, словно выступала не на семейном застолье, а докладывала важный вопрос перед советом директоров. — Мы с Дмитрием… вернее, будет честнее сказать, я лично подготовила для вас сегодня особенный подарок. Вы ведь действительно очень мечтали об отдыхе в Одессе.
Она протянула коробку имениннице. Оксана Викторовна тут же вцепилась в неё тонкими пальцами, не скрывая жадного любопытства. Лента была развязана почти мгновенно, крышка откинута в сторону — и в следующую секунду лицо свекрови вытянулось. Она застыла, будто не сразу поверила собственным глазам.
Внутри, на бархатистой подложке, лежал вовсе не конверт с путёвкой. Там аккуратно покоилась толстая пачка кассовых чеков и квитанций, перетянутая резинкой. Сверху был вложен сложенный банковский документ с синей печатью.
— Это… что ещё за представление? — растерянно выдавила Оксана Викторовна, переводя взгляд с коробки на Марину. — Что всё это должно означать?
Дмитрий резко нахмурился и поспешил подойти ближе к матери.
— Это, Оксана Викторовна, и есть ваш настоящий подарок, — ответила Марина. В её голосе не было ни дрожи, ни суеты — только холодная, отточенная твёрдость. — Перед вами подлинные документы об оплатах за последние три года нашей семейной жизни. Здесь счета за вашу норковую шубу до пола, за капитальный ремонт фундамента на вашей даче, за регулярные европейские витамины, за дорогую импортную плитку в ванной и, между прочим, за сегодняшний банкет тоже. Общая сумма всех этих расходов — ровно триста тридцать шесть тысяч гривен.
В зале моментально стало так тихо, будто кто-то перекрыл воздух. Замерли вилки, осеклись разговоры, даже ресторанный музыкант, до этого добросовестно мучивший аппаратуру, испуганно отключил звук.
— А вот этот документ сверху, — Марина взяла сложенный лист и развернула его, — официальная выписка с моего личного банковского счёта, который был открыт ещё до брака. Именно с него все эти годы уходили деньги на погашение кредитов, оформленных ради ваших бесконечных желаний и требований.
— Марина… ты что творишь? — сквозь зубы прошипел Дмитрий, побледнев от злости и хватая её за локоть. — Ты решила устроить это при всех? Совсем помешалась на своих расчётах? Это моя мать, у неё юбилей!
Марина медленно повернулась к нему. Её спокойствие в этот момент пугало гораздо сильнее любого крика.
— Нет, Дмитрий, я не помешалась, — произнесла она ровно. — Наоборот, я впервые за пять лет брака пришла в себя и наконец сняла розовые очки. Ты просил достойный подарок для мамы? Вот он. Я дарю вам обоим возможность увидеть в цифрах, во сколько на самом деле обходится твоя сыновняя любовь. Потому что все эти годы за неё молча платила исключительно я одна.
