После смерти Ирины её жильё вдруг сделалось непомерно просторным. Не потому, что там было много места: две обычные комнаты, тесный коридор, кухня с облезлой батареей под подоконником. Простор возник из тишины. Раньше Ирина постоянно наполняла квартиру звуками и движением: могла переставлять чашки в серванте, перебирать квитанции, громко напоминать с кухни, что борщ давно остыл и пора оторваться от ноутбука. Теперь всё стояло ровно там, где и должно было стоять, только этот порядок казался неживым, будто квартиру приготовили не для будней, а для долгого ожидания.
По вечерам Кира опускалась на табурет у кухонного стола и подолгу смотрела на материнскую кружку с синей каёмкой. Спрятать её в шкаф рука не поднималась. Чай в ней, конечно, давно высох, но сама кружка оставалась последним доказательством того, что ещё недавно утро было обычным: Ирина ворчала из-за цен, спорила с ОСМД и рассуждала, что фиалки на окне пора пересадить в свежую землю.
Олег пришёл спустя неделю. В звонок он не нажал, хотя ключей от квартиры у него быть не должно было. Просто открыл дверь, вошёл, как к себе, аккуратно снял обувь у порога, повесил куртку на тот самый крючок, которым пользовалась Ирина, и прошёл на кухню с пакетом продуктов.
— Кирочка, ты опять в темноте сидишь, — проговорил он мягко, с усталой заботой в голосе. — Так нельзя. Ты себя совсем доконаешь.
Кира подняла взгляд, но ответила не сразу. Олег прожил с Ириной почти пять лет, однако до официального брака у них так и не дошло. Мать объясняла это просто: в таком возрасте штамп уже не главное, куда важнее, чтобы рядом был нормальный, надёжный человек. Кира тогда не спорила. Не хотела лишний раз задевать мать. Но Олег ей не понравился почти сразу: слишком быстро в его речи появилось «наша квартира», слишком свободно он открывал чужие ящики, слишком охотно советовал Ирине, что можно продать, где оформить кредит и как «поднять маленький бизнес».
Этот самый бизнес у Олега начинался не один раз. Сперва он занимался стройматериалами, затем вкладывался в службу доставки, потом помогал приятелю раскручивать автомойку. Всякий раз прибыль была будто бы уже на подходе, но в последний момент кто-то обязательно подводил: не отдавал деньги, пропадал, обманывал, срывал договорённости. Поначалу Ирина его выручала. Потом начала отказывать. И тогда по ночам из кухни до Киры доносился приглушённый мужской голос, полный уговоров, и сдавленный, сорванный шёпот матери.
Теперь же Олег стоял посреди этой кухни с кефиром, батоном и пакетом дешёвых яблок, словно между ними никогда ничего не происходило.
— Я ещё творог купил, — сказал он, выкладывая продукты. — Тебе надо есть. На тебе же лица нет.
— Спасибо, — тихо ответила Кира.
— Не спасибо, а садись и поешь. Я тебе не чужой человек. Ирина бы меня сама за дверь выставила, если бы узнала, что я тебя одну бросил.
Говорил он ласково, но его взгляд всё время блуждал по квартире. Скользил по шкафчикам, задерживался на серванте, цеплялся за стопку папок возле окна. Кира этот взгляд заметила. Внутри у неё поднялась холодная настороженность, но сил на прямой конфликт ещё не было. Потеря матери выжала её до такой степени, что даже простая просьба требовала усилий.
Олег убрал продукты в холодильник, помыл нож, которым резал хлеб, сел напротив и некоторое время молчал. Паузы он выдерживать умел. Умел дождаться момента, когда собеседник сам начнёт чувствовать себя виноватым за недоверие.
— С документами тянуть не стоит, — наконец произнёс он. — Я про квартиру.
Пальцы Киры крепче вцепились в край стола.
— Я пока не могу этим заниматься.
— Жизнь не спрашивает, можешь ты или нет, — вздохнул Олег. — Есть сроки, есть порядок. Квартира была оформлена на Ирину, ты единственная наследница, это понятно. Но именно поэтому всё надо сделать грамотно, чтобы никто со стороны не влез.
— Кто именно?
Он скривился так, будто она спросила что-то совсем наивное.
— Да кто угодно. Долги, ошибки в базах, дальние родственники, какие-то старые обязательства. Сейчас такие истории случаются, что люди потом годами по судам ходят. У меня есть хороший специалист, он всё разъяснит. Можно временно обезопасить квартиру через надёжного человека. Не навсегда переписать, ты не думай, а оформить так, чтобы никто не смог наложить на неё руки.
— Через какого человека?
— Кир, ну не придирайся к каждому слову. Я ведь о тебе забочусь.
Кира внимательно посмотрела на него. От прежней участливости на его лице осталась только тонкая оболочка, под которой уже угадывалось раздражение. Теперь она поняла: пришёл он вовсе не из-за кефира и яблок. Пакет с продуктами был прикрытием, а за ним прятались папка, неизвестный «надёжный человек» и чужая торопливость.
— Я ничего подписывать не стану, — сказала она.
Несколько секунд Олег смотрел на неё не мигая. Потом откинулся на спинку стула и негромко усмехнулся.
— Ты сейчас даже не понимаешь, что творишь.
— Может быть, — ответила Кира. — Поэтому тем более ничего подписывать не буду.
— Ирина тебя разбаловала, — сказал он уже сухо, без прежней мягкости. — Всю жизнь вокруг тебя крутилась. А теперь ты сидишь в квартире, за которую сама ни гривны не отдала, и изображаешь из себя хозяйку.
Кира поднялась из-за стола; ноги у неё дрожали.
