В один из вечеров Сергей все-таки не выдержал.
Ольга приготовила мясо под сырной корочкой. По коридору медленно расползался густой запах чеснока, запеченного мяса и расплавленного сыра. Она спокойно выложила себе на тарелку большую порцию, налила немного красного вина и устроилась за столом так, будто ужинала в хорошем ресторане, а не на собственной кухне.
Сергей появился в дверях почти бесшумно. Выглядел он плохо: лицо осунулось, под глазами залегли тени, плечи опустились. Дешевые перекусы, раздражение и упрямое одиночество явно не делали его счастливее.
— Пахнет вкусно, — негромко произнес он и осторожно сел на самый край табурета.
Ольга не ответила сразу. Она отрезала кусочек мяса, медленно прожевала и только потом кивнула:
— Да. Очень вкусно. Мясо свежее, фермерское.
Сергей сглотнул. Потом потер ладонями колени и заговорил уже другим тоном — не привычно приказным, а почти просительным:
— Оль… может, хватит уже? Я устал от этого. Мы живем в одной квартире, как чужие люди. Хуже — как враги. Я понимаю, что был неправ тогда, с деньгами. Прости. Правда прости. Давай вернемся к нормальной жизни. Я буду приносить тебе всю зарплату, как раньше. Честно.
Он смотрел на нее с таким выражением, будто заранее примерял на себя роль раскаявшегося человека. Ждал, что она смягчится, тяжело вздохнет, достанет вторую тарелку, положит ему горячего мяса, и прежний удобный порядок снова встанет на место.
Ольга аккуратно положила вилку на край тарелки, взяла салфетку и промокнула губы.
— Вернуться к тому, что было? — спокойно переспросила она. — То есть я снова должна высчитывать каждую гривну, стирать твои носки, верить байкам про плохие продажи и экономить на себе, пока ты складываешь деньги на отдельный счет? Нет, Сергей. Так, как раньше, уже не будет.
— Но я же извинился! — в его голосе прорезалось отчаяние. — Я готов снять часть денег с вклада. Купим путевку в Турцию. Мы давно никуда не ездили. Отдохнем, сменим обстановку, может, все наладится.
Он снова пытался купить себе прежний комфорт. Ему казалось, что стоит бросить ей немного денег, показать «щедрость», и она благодарно вернется на свое место — туда, где ему было удобно.
Ольга посмотрела на него без злости, но очень твердо.
— Турция от тебя мне не нужна. И вообще мне от тебя больше ничего не нужно. Я наконец поняла одну простую вещь, Сергей. Все годы рядом с тобой я не жила, а обслуживала твое удобство. Была чем-то вроде бесплатного приложения: готовит, стирает, зарабатывает в общий бюджет, молчит и не задает лишних вопросов.
Она поднялась из-за стола, подошла к сумке, которая висела на спинке стула, и достала из нее плотный глянцевый конверт.
— Сегодня я заходила в туристическое агентство, — сказала она и положила конверт перед ним. — А еще сняла свои деньги с накопительного счета, куда переложила их из той самой коробки. Я купила себе тур. В Карпаты. Десять дней в эко-отеле среди гор: экскурсии, вертолетная прогулка, спа-процедуры, полный пансион. Почти 200 000 грн. Моих денег, которые я годами не тратила на себя ради нашей якобы общей мечты.
Сергей уставился на конверт так, словно перед ним лежало не подтверждение поездки, а что-то опасное и ядовитое. Его глаза округлились.
— Почти 200 000 грн? За отдых в горах? Ты вообще понимаешь, что говоришь? Это огромная сумма! Ее можно было вложить с умом. В машину, в ремонт, в дело!
— В твое дело, ты хотел сказать? — уточнила Ольга ледяным тоном. — Нет. Эти деньги я вкладываю в свое дело. В свое здоровье — и физическое, и психическое. Я вылетаю в следующую пятницу.
— А я? — растерянно спросил он. — Я тут как буду один? Кто будет убирать? Кто будет готовить?
— Ты взрослый человек, Сергей. На твоем счету больше 800 000 грн. Найми клининг. Заказывай еду из ресторана. Оплачивай себе тот комфорт, который привык получать бесплатно. А я больше этим заниматься не собираюсь.
Он сидел, согнувшись, и не отрывал взгляда от блестящего конверта. Вся его уверенность, все расчеты, вся хитрая система, где жена экономит на себе, а он копит капитал, в один момент рассыпались. Формально он был обеспеченным человеком — в банковском приложении, в цифрах на экране. А на деле сидел в старых домашних штанах на кухне, где ему не полагалось даже куска запеченного мяса.
Через несколько секунд Сергей глухо спросил, не поднимая глаз:
— Когда ты вернешься… мы разведемся?
— Да, — так же спокойно ответила Ольга. — Заявление подам после отпуска. Там у меня будут силы заниматься документами и всей этой бюрократией. И еще, Сергей: я уже говорила с адвокатом. Поскольку твой вклад пополнялся во время брака из твоей зарплаты, половина этих денег по закону принадлежит мне. Пока мы просто делили бюджет, я не собиралась их трогать. Но если мы идем к разводу, я заберу свою часть. Так что готовься к судебным разбирательствам.
Она взяла конверт со стола, вернулась на свое место и спокойно допила вино.
Сергей поднялся. Несколько мгновений он стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, будто все еще надеялся услышать, что это шутка, что она сейчас передумает, пожалеет его и отменит собственное решение. Но Ольга даже не повернула головы. Она смотрела в окно, туда, где за домами медленно гас закат.
Наконец он развернулся и ушел в коридор, тяжело шаркая ногами.
Ольга осталась одна. В квартире было тихо. Только ровно гудел холодильник, на полках которого теперь царил строгий, ясный и справедливый порядок. Она раскрыла конверт, провела пальцами по плотной бумаге билета на самолет и неожиданно улыбнулась.
В ней не было ни страха, ни сожаления. Лишь тихое, почти забытое предвкушение: свежий горный воздух, длинные тропы, утренний кофе с видом на вершины и огромное пространство впереди — свободное, светлое и принадлежащее только ей.
