— Правду.
— Какую ещё правду? — Андрей нахмурился так, будто само слово его оскорбило.
— Что в воскресенье я не собираюсь ехать разбирать кладовку.
— Марина, ты уже совсем берега потеряла.
Она коротко усмехнулась, даже не пытаясь скрыть усталость.
— Забавно слышать это от человека, который без моего согласия привёл свою мать жить в мою квартиру. Тогда про берега ты почему-то не вспоминал.
— Снова квартира? — раздражённо бросил он.
— Да, Андрей. Снова.
— Ты теперь до конца жизни будешь тыкать меня этим?
Марина медленно поднялась из-за стола.
— Нет. Недолго осталось.
Он не понял. Или сделал вид, что не понял.
В пятницу утром Марина взяла выходной. Андрей ушёл по своим делам и даже не поинтересовался, почему она не собирается на работу. Едва за ним закрылась дверь, она позвонила мастеру. Через час в квартире уже меняли сердцевину замка.
Без скандала. Без объяснений. Без лишних слов.
Просто женщина, владеющая этой квартирой, решила наконец сделать так, чтобы в собственном доме ей было спокойно.
Один набор новых ключей Марина убрала в сумку. Второй положила в папку с документами. Третий оставила в ящике прихожей.
Ключи Андрея пока ещё открывали нижний замок. Его она трогать не стала. До разговора. Марина не хотела устраивать исподтишка войну с хлопаньем дверей и внезапными сюрпризами. Она собиралась сказать всё прямо, глядя ему в глаза.
Вечером Андрей вернулся в неожиданно хорошем настроении. Принёс пакет с готовой едой, прошёл на кухню и небрежно поставил его на стол.
— Мама в воскресенье всё равно ждёт, — сообщил он, будто решение уже принято. — Не хочешь ехать — не надо. Я сам съезжу.
— Хорошо.
Он даже замер.
— И это всё?
— Всё.
Андрей прищурился, внимательно всматриваясь в её лицо.
— Ты явно что-то задумала.
Марина открыла папку, которую заранее положила рядом.
— Да.
И произнесла фразу, после которой Андрей опустил телефон и впервые за много месяцев посмотрел на неё не вскользь, а по-настоящему.
— Сегодня ты собираешь свои вещи и переезжаешь. Дальше каждый из нас живёт отдельно и сам отвечает за свою жизнь.
Сначала он рассмеялся. Натянуто, громко, с явным желанием показать, что всё это глупость.
Потом начал возмущаться.
Потом заявил, что она не имеет никакого права.
А спустя несколько секунд будто сам вспомнил: права у неё как раз были.
— Я здесь зарегистрирован? — внезапно спросил он.
— Нет.
— Но я твой муж.
— Пока ещё муж. Но это не делает тебя владельцем моей квартиры.
— А если я откажусь уходить?
Марина спокойно раскрыла папку шире.
— Тогда это перестанет быть семейным разговором. Я позвоню в полицию и сообщу, что человек не желает покидать жильё, которое ему не принадлежит. Лучше до этого не доводить.
Лицо Андрея побелело от злости.
— Ты решила меня опозорить?
— Способ ухода выбираешь ты сам.
Он с шумом оттолкнул стул.
— Я сейчас матери позвоню.
— Звони.
Такого ответа он явно не ждал. Наверное, рассчитывал на крик, на испуг, на просьбу не вмешивать Галину Викторовну. Но Марина просто села напротив и стала ждать.
Галина Викторовна приехала через сорок минут.
В квартиру она ворвалась так, словно собиралась поймать невестку на месте преступления.
— Что у вас тут творится?
Марина взглянула на часы.
— Андрей собирает вещи.
— Ничего он собирать не будет! — свекровь резко сняла пальто и бросила его на спинку кресла. — Ты вообще соображаешь, что делаешь? Мужа из дома выставлять!
— Из моего дома.
— Опять ты за старое! Вы семья!
— Именно поэтому, если Андрей не захочет решить всё мирно, развод будет через суд. У нас есть имущество, нажитое в браке, и его придётся делить официально. Но эта квартира к нему не относится.
Андрей резко поднял голову.
— Какое ещё имущество?
— Машина, часть техники, деньги на общем счёте. Всё разберём по закону. Но жить здесь ты больше не будешь.
Галина Викторовна всплеснула руками так театрально, будто перед ней разыгрывалась трагедия.
— Андрей, ты слышишь? Она уже всё подсчитала!
Марина повернулась к свекрови.
— Разумеется. Я всегда считала свои деньги и своё имущество. Просто раньше делала это тихо.
— Да кто с такой вообще жить захочет? — Галина Викторовна сощурилась. — Холодная, жёсткая, всё у неё по бумажкам, всё по пунктам.
Марина спокойно кивнула.
— Значит, Андрею повезло. Терпеть меня ему больше не придётся.
Андрей с силой ударил ладонью по дверце кухонного шкафа.
— Хватит!
В комнате сразу стало тихо.
Он тяжело дышал и переводил взгляд то на мать, то на жену. Ему явно хотелось, чтобы кто-нибудь первым отступил. Чтобы всё вернулось к привычной схеме: мать давит, Марина оправдывается, он раздражённо бурчит, а потом все расходятся по углам, делая вид, что ничего особенного не случилось.
Но на этот раз прежний сценарий не сработал.
— Марина, — произнёс он уже ниже и осторожнее. — Давай завтра всё обсудим.
— Мы обсуждаем это сегодня.
— Я не соберу всё за один вечер.
— Самое необходимое соберёшь. Остальное заберёшь потом по договорённости. В моём присутствии.
Галина Викторовна резко двинулась к шкафу, словно собиралась встать между ними стеной.
— Ничего он сейчас собирать не будет. Андрей, сядь. Пусть она сначала придёт в себя.
Марина взяла телефон в руку.
— Повторяю последний раз. Либо Андрей сам складывает вещи, либо я вызываю полицию, чтобы зафиксировать отказ покинуть квартиру. Решайте.
Свекровь уже открыла рот, но Андрей схватил её за рукав.
— Мам, хватит.
— Ты что, позволишь ей так с тобой разговаривать?
— Хватит, я сказал!
Это был первый раз за очень долгое время, когда Андрей повысил голос не на Марину, а на собственную мать.
Галина Викторовна отступила на шаг, будто её неожиданно ударили по лицу.
Андрей молча прошёл в спальню.
Через минуту оттуда донёсся скрип дверцы шкафа.
Марина осталась на кухне.
Свекровь стояла посреди комнаты, вцепившись пальцами в ремешок сумки. Щёки у неё налились краснотой, у висков проступили мелкие капли пота.
— Ты ещё пожалеешь, — наконец выдавила она.
— Возможно.
— Он вернётся. И ты сама станешь просить его вернуться.
— Нет.
— Откуда такая уверенность?
Марина посмотрела в сторону спальни, где Андрей шуршал вещами.
— Потому что я слишком хорошо помню, как он сказал, что я всё равно никуда не денусь.
Галина Викторовна застыла.
Потом резко повернулась к спальне.
— Андрей?
Ответа не последовало.
Марина поняла: тот разговор сын матери не пересказывал. Или пересказал совсем иначе.
— Он сказал это своему приятелю по телефону, — спокойно добавила она.
