— Собирай свои пожитки в один чемодан и не вздумай даже пальцем прикасаться к рабочей технике, — Тамара Сергеевна встала у двери, перекрыв Марии проход всей своей внушительной фигурой, и упрямо сцепила руки на груди. — Эту японскую вышивальную машину с компьютерной начинкой купили, когда вы с Дмитрием ещё были мужем и женой. Мой сын тоже, между прочим, вкладывал туда честно заработанные деньги. Так что оборудование останется здесь — в счёт морального ущерба за лучшие годы, которые ты у него отняла.
Мария без единого слова застегнула молнию на небольшой дорожной сумке. Внутри лежали её любимые портновские ножницы, папка с авторскими лекалами и несколько мелочей, без которых она не представляла работы. На почти бывшего мужа она старалась не смотреть. Дмитрий, рядовой мастер на автомойке, при этом мнивший себя как минимум руководителем крупного международного холдинга, лениво кивал матери и ковырялся зубочисткой в зубах. Его «участие» в покупке дорогой машины сводилось к одному-единственному эпизоду: прошлой весной он поставил на блестящую панель управления жирную коробку с остатками пиццы и потом ещё возмущался, что Мария заставила его вытирать пятна.
В доме мужа её дело никогда не воспринимали всерьёз. Собственное ателье, постоянные клиентки и пошив одежды высокого уровня Тамара Сергеевна презрительно называла «перекладыванием тряпок с места на место». А то, что именно это «перекладывание» пять лет подряд закрывало аренду квартиры, покупку хороших продуктов, поездки к морю и новые литые диски для старенькой машины Дмитрия, вся его родня предпочитала как будто не замечать.
— Что ж, Тамара Сергеевна, ключи от мастерской я оставлю на столе, раз вам так не терпится изобразить успешных хозяев модного бизнеса, — Мария ровно произнесла это и повернулась к выходу, сдерживая едва заметную усмешку. — Да, краткосрочный договор аренды действительно оформлен на Дмитрия. В тот момент я как раз переоформляла своё индивидуальное предприятие и не могла подписать бумаги на себя. Только все платежи за помещение уходили исключительно с моего личного счёта, и это легко подтвердить.
Свекровь расправила и без того пышную причёску, будто уже одержала окончательную победу. Потом она подняла подбородок и, не удержавшись, выпалила вслед невестке ту самую заготовленную речь, ради которой, похоже, и был устроен весь этот шумный развод с делёжкой вещей.
— Ничего, Мария, побегаешь ещё по съёмным углам со своим рукоделием, — ядовито начала она, явно собираясь добить её последними словами.
