по объявлению какую-нибудь выпускницу ближайшего училища, платить ей сущие гроши, а всё остальное, как им казалось, за них выполнят дорогие современные машины. Прибыль же Тамара Сергеевна уже мысленно делила с Дмитрием и складывала в собственный карман.
В дверь позвонили как раз накануне решающей примерки — той самой, дата и время которой были аккуратно записаны в ежедневнике Марии, оставленном на видном месте. Только на пороге появились вовсе не самодовольные триумфаторы, пришедшие похвастаться победой. Перед ней стояли двое осунувшихся, мертвенно-бледных людей с потухшими глазами, в которых Мария с трудом узнала своих недавних родственников.
— Мария, родная, девочка наша, выручай, ради всего святого! — заголосила Тамара Сергеевна, мгновенно растеряв и прежнюю надменность, и своё хищное леопардовое великолепие. — У нас такое случилось, что хоть в петлю лезь!
— Я вам давно не девочка, Тамара Сергеевна. И уж точно не ваша, — Мария спокойно встала поперёк прохода, даже не собираясь впускать поздних гостей дальше прихожей. — Говорите коротко. Что вы успели устроить? Вышивальную машину добили или Дмитрия с автомойки за долги выгнали?
Дмитрий стоял рядом, мял в пальцах кепку и выглядел так, будто его только что вывели из кабинета следователя.
— Мария… там это… Ирина Павловна приехала внезапно, без звонка, — выдавил он, нервно сглатывая. — Захотела посмотреть, как готово её платье.
Дальше картина сложилась быстро и без особых пояснений. Нанятая Тамарой Сергеевной «недорогая мастерица» на дому взялась за дорогой итальянский шёлк с таким рвением, что раскроила его поперёк всех правил, перепутав направление долевой нити. Из-за этого будущий наряд безнадёжно повело: ткань легла криво, силуэт перекосился, а посадка стала похожа на издевательство.
Пытаясь спасти положение, новоявленные предприниматели решили отпарить испорченную заготовку. Но неопытная швея, окончательно запаниковав, приложила утюг слишком сильно и прожгла на самом заметном месте подола огромную дыру. После этого женщина, не желая отвечать за последствия, собрала свои пожитки и исчезла так стремительно, будто её и не было.
Ирина Павловна, увидев вместо роскошного платья жалкий перекошенный обрубок с прожжённой дырой, кричать не стала. Она лишь очень спокойно объяснила Тамаре Сергеевне и её сыну, что устроит им такие проверки, такие претензии и такой персональный кошмар, что до конца жизни они не расплатятся даже за испорченную ткань.
— Она сказала, что если послезавтра платье не будет сидеть на ней безупречно, она нас разорит, — всхлипнула Тамара Сергеевна, умоляюще глядя на Марию. — И заставит вернуть полную стоимость материала. Мария, ну ты же настоящий мастер! Ты из любого лоскута можешь чудо сделать. Спаси нас, пожалуйста. Мы тебе ещё четыреста гривен сверху дадим за срочность!
Светлана молча наблюдала за этой жалкой сценой, не скрывая изумления от того, насколько эти люди были далеки от реальности.
