— Зарегистрироваться здесь по месту проживания, — пояснила Виктория, будто речь шла о самой невинной просьбе. — Официально. Мне очень нужна регистрация именно в этом районе: поликлиника рядом хорошая, врачи нормальные, а у меня там, где я сейчас числюсь, вечные очереди и никакого толку. Ты же понимаешь, годы уже не те.
Она смотрела на Анастасию жалобно, почти умоляюще, с видом обиженного щенка. Сыграно было безупречно. Только Анастасия теперь прекрасно знала, какая пьеса разыгрывается перед ней.
— И Дмитрия, наверное, тоже стоило бы зарегистрировать, — как бы невзначай добавила Виктория. — Он ведь фактически живёт здесь, а прописан в той коммуналке. Нелепо как-то получается.
— Настя, ну правда, — сразу подхватил Дмитрий. — Мы же семья. Разве странно, что муж зарегистрирован у жены?
Семья. Из его уст это слово прозвучало теперь почти насмешкой. Анастасия медленно перевела взгляд с Виктории, на лице которой застыла липкая доброжелательная улыбка, на Дмитрия — виноватого, но всё равно упрямого.
— Нет, — произнесла она.
Всего одно слово. Спокойное, сухое и непробиваемое.
— В смысле — нет? — Виктория даже моргнула от неожиданности.
— В прямом. Ни тебя, ни Дмитрия я здесь регистрировать не буду. Квартира принадлежит мне, и только я решаю, кто имеет право быть в ней оформлен.
— Настя… — Дмитрий подался вперёд, протягивая к ней руку через стол. — Ну что ты так? Это же просто формальность. Бумага и всё.
— Формальность? — Анастасия достала телефон. — Такая же, как эта переписка?
Она положила смартфон на стол экраном вверх. На дисплее был открыт чат Дмитрия с Викторией. Тот самый. С обсуждением «плана Б», чеками, консультацией у юриста и схемой, как закрепиться в её квартире.
В комнате мгновенно повисла тяжёлая тишина. Такая плотная, что её будто можно было разрезать ножом. Виктория побледнела. Дмитрий открыл рот, но не смог произнести ни звука и захлопнул его обратно, как выброшенная на берег рыба.
— Откуда… — сипло выдавила Виктория.
— Оттуда, — ровным голосом ответила Анастасия. — Я прочитала всё. И про план А — дарственную. И про план Б — развод с разделом имущества. И про чеки, которые ты так старательно собирала. И про юриста, с которым вы советовались. И про нотариуса на Садовой: среда, четырнадцать ноль-ноль. Я была там. Видела вас через стеклянную дверь.
— Анастасия, ты всё неправильно поняла! — Дмитрий резко вскочил. — Виктория просто… просто хотела подстраховаться! Мы ничего не собирались делать, это были обычные разговоры!
— Обычные разговоры, — повторила она. — Фраза «она бухгалтер, но в законах полный ноль, поверит» — это тоже обычный разговор?
Дмитрий медленно опустился на стул. Плечи у него обмякли. Вид у него стал жалкий, потерянный. И Анастасия вдруг поняла, что внутри не шевельнулось ничего. Ни сострадания, ни ярости, ни боли. Только пустота. Гулкая, холодная пустота там, где когда-то жила любовь.
Первой пришла в себя Виктория.
— И что теперь? — прошипела она, уже не пытаясь изображать добрую родственницу. Маска слетела мгновенно: лицо стало жёстким, глаза — ледяными. — Квартира квартирой, но Дмитрий всё ещё твой муж. Развод — это суды, сроки, расходы. Думаешь, так легко всё провернёшь?
— Думаю, да, — спокойно сказала Анастасия. — Поэтому заявление я уже подала. Вчера. И юрист у меня грамотный, настоящий, а не чей-то знакомый из ЖЭКа. Переписка заверена у нотариуса. В суде будет видно, что брак использовали в корыстных целях. А что касается тебя, Виктория, ты в моей квартире не зарегистрирована. Ты была гостьей. И моё гостеприимство только что закончилось.
Анастасия поднялась из-за стола, прошла к прихожей и распахнула входную дверь.
— У вас есть один час, чтобы собрать вещи. Через час я звоню участковому. Кстати, он уже знает о ситуации: мы говорили с ним на прошлой неделе.
— Ты не имеешь права! — сорвалась на визг Виктория.
— Имею. Полное. Законное. Право. Собственник жилья может потребовать, чтобы незарегистрированные люди освободили его квартиру.
