— Нужно до темноты отыскать хоть какое-нибудь место, где можно переждать непогоду.
— А если нас так и не найдут? — тихо спросил Дмитрий.
— Найдут, — уверенно ответила Анастасия. — А если нет, туман всё равно когда-нибудь спадёт.
Она произнесла это без суеты, без надлома, будто речь шла не о том, что они остались в горах одни, а о самой обычной задержке в пути. Дмитрий вдруг с удивлением понял: она либо и правда не испугана, либо умеет держать себя в руках куда лучше него.
Они двинулись вдоль склона, не размыкая пальцев, чтобы не потеряться в густой белёсой мгле. Через какое-то время им попалась узкая щель между каменными глыбами. Углубление оказалось достаточно просторным, чтобы спрятаться от ветра и, если повезёт, от дождя. Анастасия быстро развернула спальники, а потом сумела развести небольшой костёр из сухих веточек, которые каким-то чудом сохранились под нависшим камнем.
— Похоже, ты не впервые попадаешь в такие истории? — спросил Дмитрий, протягивая ладони к огню.
— Не впервые, — спокойно сказала она. — Я часто хожу в походы.
Спустя некоторое время с неба посыпался дождь. Мелкий, ледяной, упрямый. Они сидели рядом, укрывшись одним дождевиком, и молча слушали, как капли дробно бьют по камням.
— Расскажи о ней, — неожиданно произнесла Анастасия.
— О ком? — Дмитрий повернул голову.
— О той девушке из автобуса. Максим говорил, что ты всё время возвращаешься к ней мыслями.
Дмитрий невесело усмехнулся и пожал плечами.
— Да нечего рассказывать. Я даже имени её не знаю. Просто мне иногда кажется: если бы тогда я пошёл за ней, всё могло сложиться по-другому.
— По-другому — это как?
— Не знаю. Может, мы бы поженились. А может, через месяц разошлись бы и забыли друг друга. Но была бы ясность. А сейчас в голове одно и то же: «а вдруг».
Анастасия некоторое время смотрела на огонь, потом сказала:
— «А вдруг» — это не жизнь, Дмитрий. Это клетка. Причём дверь в ней ты закрыл сам.
К утру туман начал понемногу расползаться. Белая завеса стала прозрачнее, камни и кусты проступили из неё неясными пятнами. Они нашли ручей, набрали воды во фляги. Дмитрий принялся собирать хворост, Анастасия поддерживала огонь. Разговаривали они мало, но в этом молчании не было неловкости. Наоборот, между ними возникло странное, тихое согласие — не из обещаний и красивых слов, а из простых действий.
А потом сквозь сырой воздух донёсся чей-то крик:
— Эй! Анастасия! Дмитрий!
Это был Максим. За ним показались остальные — промокшие, усталые, с осунувшимися лицами, но живые.
Потом все обнимались, шумели, совали Дмитрию и Анастасии горячий чай, перебивая друг друга рассказывали, как искали их с ночи. Дмитрий улыбался, кивал, отвечал на вопросы, но облегчения почему-то не чувствовал. Внутри была странная пустота. Туман уходил, и вместе с ним исчезало то хрупкое пространство, где он впервые за долгое время перестал быть заложником собственного прошлого.
На обратном пути в электричке он сидел у окна. Анастасия устроилась через несколько сидений. Дмитрий смотрел на мокрые поля за стеклом и вдруг поймал себя на простой, почти невероятной мысли: за последние сутки он ни разу не вспоминал незнакомку из автобуса.
На вокзале Максим хлопнул его по плечу:
— Ну что, как тебе поход?
— Хороший, — ответил Дмитрий после короткой паузы. — Спасибо, что позвал. Надо будет как-нибудь повторить.
Максим даже присвистнул от удивления.
— Вот это да. Впервые за долгое время ты сказал «спасибо», а не «зачем мне это было нужно».
Дмитрий промолчал. Он смотрел, как Анастасия поднимает рюкзак на плечо и идёт к выходу. Уже у двери она вдруг обернулась. Их взгляды встретились.
Нет, она не улыбнулась. Только едва заметно кивнула.
Словно сказала без слов: «Теперь ты сам понимаешь, что делать».
И он действительно понимал. То, что должно было произойти, уже произошло. Всё остальное теперь зависело только от него.
