— Захвати еще синий свитер, тот, что с высоким воротом. На базе вечерами так продувает, что кости сводит, а после бани я легко могу простыть.
— Дмитрий, твоя дорожная сумка уже едва закрывается. Ты всего на три дня едешь, зачем тебе столько теплой одежды?
Анастасия, прикусив губу от усилия, тянула бегунок молнии, стараясь не зажать плотную шерсть между зубцами. Муж стоял посреди спальни в домашних брюках и сосредоточенно перебирал рыбацкие принадлежности в небольшом пластиковом контейнере. На следующее утро, еще затемно, он собирался уехать с приятелями на водохранилище — закрывать сезон.
— Да ничего с ней не случится, как-нибудь упихнешь, — небрежно бросил он, даже не подняв головы от ярких поплавков. — Слушай, Настя, я никак не найду свои непромокаемые перчатки. Посмотри у меня в столе, ладно? В нижнем ящике, где старые чеки и всякая бумажная ерунда лежит. Кажется, я после весенней поездки именно туда их засунул. А я пока быстро в душ.
Дмитрий оставил снасти прямо на покрывале, схватил свежее полотенце и вышел из комнаты. Через минуту из ванной донесся ровный шум воды.
Анастасия распрямилась и устало провела ладонью по пояснице. Каждый раз, когда муж собирался на рыбалку, квартира превращалась в зону маленького стихийного бедствия: вещи перекочевывали с полок на кровать, на полу появлялись коробки, пакеты, термосы, мотки лески и банки с наживкой. Она прошла в кабинет, устроенный ими на утепленной лоджии, и потянула на себя тяжелый нижний ящик массивного дубового стола.
Перчаток внутри не оказалось. Зато там аккуратными стопками лежали инструкции от бытовой техники, старые гарантийные документы, визитки строительных магазинов, стянутые канцелярской резинкой, и плотная бордовая папка из искусственной кожи. Эту папку Анастасия раньше не видела. Она лежала почти у самого дна, придавленная тяжелым дыроколом, будто ее намеренно убрали подальше, чтобы она не попадалась никому на глаза.
Анастасия потянула папку к себе скорее автоматически — хотела проверить, не завалились ли за нее перчатки. Пластиковый замок негромко щелкнул и раскрылся. Изнутри выскользнул плотный лист с официальной печатью и синими регистрационными штампами.
Читать чужие бумаги она не собиралась. Но крупный заголовок, набранный жирным шрифтом, сам врезался в глаза и заставил ее замереть.
Договор дарения недвижимости.
Брови Анастасии медленно сошлись к переносице. Она опустилась на офисный стул и взяла документ обеими руками. На короткое мгновение в голове мелькнула наивная мысль: вдруг Дмитрий готовит ей какой-то невероятный подарок к приближающейся годовщине? Но следующие строки мгновенно уничтожили это предположение, словно ледяная вода хлынула ей под ребра.
В разделе «Даритель» были указаны паспортные данные ее мужа. В строке «Объект недвижимости» значился адрес: улица Лесная, дом сорок два. Та самая однокомнатная квартира, которую Дмитрий купил еще бетонной коробкой ровно за два месяца до их официальной регистрации брака. Тогда Анастасия искренне радовалась: им казалось, что они входят в семейную жизнь не с пустыми руками, а с настоящим заделом на будущее.
Но графа «Одаряемый» словно выбила из нее воздух. Там аккуратным канцелярским шрифтом было напечатано: Савельева Мария Сергеевна. Родная младшая сестра Дмитрия.
Дата подписания договора и отметка о переходе права собственности показывали, что сделку оформили одиннадцать месяцев назад.
Квартира вдруг погрузилась в такую тишину, что шум воды из ванной показался далеким и чужим. Анастасия сидела без движения, глядя на синие росчерки подписей, и отчетливо ощущала, как под ней трещит основание всей привычной, спокойной жизни.
Жилье на Лесной они всегда считали своей главной финансовой опорой. Формально Дмитрий действительно приобрел его до свадьбы. Но на тот момент это были лишь голые стены из бетона — без нормальной проводки, без труб, без отделки, без дверей и кухни. Сразу после регистрации брака они взялись за большой ремонт. Анастасия вложила туда все деньги, которые откладывала еще до замужества. Она соглашалась на дополнительные смены, брала на свое имя потребительский кредит, чтобы купить дорогую встроенную кухню, хорошую сантехнику, прочный керамогранит и все то, что, по словам Дмитрия, должно было сделать квартиру привлекательной для надежных арендаторов.
Он тогда уверенно повторял, что на материалах экономить нельзя. Мол, если уж они делают жилье «под хорошую сдачу», то надо сразу делать качественно, иначе потом придется переделывать и тратить еще больше.
Почти три года они жили без нормального отпуска. Отказывались от поездок, крупных покупок, лишних ужинов вне дома. Каждая свободная гривна уходила в эту однокомнатную бетонную коробку, которая постепенно превращалась в уютную, дорогую и ликвидную квартиру. Когда ремонт наконец завершился, Дмитрий сам нашел жильцов — молодую семейную пару. Потом торжественно сообщил Анастасии, что арендная плата будет каждый месяц поступать на его отдельный накопительный счет. По его плану, через пять лет они должны были продать эту однушку, добавить накопленное и купить просторный дом за городом.
Анастасия верила ему безоговорочно. Ни разу не попросила показать выписку по счету, не проверяла поступления, не задавала лишних вопросов. Ей казалось естественным, что муж занимается их инвестициями, пока она со своей зарплаты закрывает большую часть повседневных расходов: продукты, коммунальные платежи, бытовые мелочи, лекарства, подарки родственникам, ремонт текущей квартиры.
И теперь в ее руках лежал документ, который безжалостно доказывал: никакой общей финансовой подушки больше не существовало. Все ее переработки, бессонные ночи, экономия, кредитные платежи и вера в их совместное будущее оказались просто переданы Марии Сергеевне — сестре Дмитрия.
В ванной стихла вода. Через несколько секунд из коридора послышались влажные, шлепающие шаги.
Анастасия не стала засовывать папку обратно и делать вид, будто ничего не произошло. Она медленно поднялась со стула, крепко сжимая договор в пальцах, и вернулась в спальню. Дмитрий стоял перед зеркалом и натягивал на плечи чистую футболку. В отражении он заметил жену с документом в руке.
