— Моя мама в субботу перебирается на твою маленькую дачу. Банки из летней кухни вынеси, а замок не закрывай, — сообщил Артём таким ровным тоном, будто просил меня поставить чайник, а не распоряжался моим наследством.
От телефона он даже глаз не поднял. Просто озвучил решение и, судя по всему, был уверен, что к вечеру всё уже будет сделано.
Я молча уставилась на мужа.
Вот она, чудесная семейная математика: чужим добром всегда распоряжаться проще. Особенно когда это добро принадлежит жене, а широким жестом раздаёт его муж.
Эта маленькая дача перешла ко мне после тётки. Всего шесть соток, старый домик, летняя кухня и большая раскидистая слива, под которой вечерами было так легко и спокойно сидеть.
Когда я только оформила наследство, Артём туда и носа показывать не хотел.
— Сарай с грядками, — презрительно бросал он.
Его мать, Тамара Викторовна, женщина с хваткой бывшей комендантши общежития, называла участок ещё грубее — «пристанищем для неудачников».
И ей, и сыну там казалось тесно, скучно и совершенно не престижно.
К тому же у нас уже имелась другая дача — просторная, удобная, ближе к городу. Там Артём с удовольствием жарил шашлыки, а Тамара Викторовна, устроившись в шезлонге, командовала всеми вокруг.
Так что стареньким участком занялись мы с сестрой. Юлия приезжала почти каждые выходные. Мы вместе красили забор, латали крыльцо, разбивали клумбы и сажали цветы.
Дочка Юлии, моя крестница Полина, тогда ещё совсем подросток, таскала воду, выпалывала сорняки и любила эту дачу так, словно лучше места на свете не существовало.
За пять лет тот самый «сарай» превратился в аккуратное, тёплое, ухоженное гнёздышко.
И именно тогда у Тамары Викторовны внезапно проснулся особый интерес к недвижимости, которая ей не принадлежала.
Сначала это выглядело как обычные визиты. Свекровь приезжала, медленно обходила участок и смотрела по сторонам с таким выражением лица, будто проверяла казённое имущество по списку.
А на прошлой неделе её наглость перестала притворяться любопытством и окончательно перешла в наступление.
Тамара Викторовна явилась с двумя тяжёлыми сумками рассады и бордовым плюшевым покрывалом. Я как раз пропалывала клумбу, когда у забора раздался её громкий, уверенный голос. Она уже что-то важно объясняла соседке, бабе Валентине:
