— …со своим вечным мещанским нытьём!
Алина демонстративно закатила глаза и, даже не дождавшись приглашения, протиснулась мимо сестры в кухню. Екатерине пришлось отойти в сторону, иначе та задела бы её локтем по боку.
— Это не «какие-то курсы», а наставничество по личному бренду и энергетическому запуску, — выпалила Алина. — Там сильнейшие кураторы. Они показывают, как выбраться из матрицы бедности и наконец начать зарабатывать на собственной ауре.
— Ясно, — сухо сказала Екатерина. — Денежный канал у тебя, значит, заблокирован.
— Именно!
— А я вижу, что у тебя заблокирована оплата жилья.
Екатерина прошла за ней и остановилась возле плиты. В потёртой старой кастрюле тихонько побулькивал суп из куриных спинок — самый дешёвый вариант, зато на пару дней хватит.
— Почему Лариса решила тебя выставить? — спросила она. — Ты ведь уверяла, что до конца месяца комната оплачена.
— Потому что она истеричка! — Алина рухнула на табурет и вытянула вперёд ноги в дорогих ботинках. — Вчера заявилась и начала вопить, что я ей должна за коммуналку за два месяца. А я где возьму? Я на прошлой неделе обновляла базовый гардероб, мне это для имиджа необходимо. Я не могу перед людьми появляться в старье.
— То есть за жильё ты не заплатила? — Екатерина медленно повернулась от плиты. — А деньги, которые я тебе переводила?
— Шесть тысяч гривен пятого числа? — Алина фыркнула. — Так этого только на комнату и хватает.
— На комнату я их и отправляла.
— Катя, ну ты иногда такая наивная! — младшая сестра раздражённо передёрнула плечами. — А жить мне на что? Проезд? Еда? Кофе хотя бы иногда купить? Я и так себя во всём зажимаю, третий день одну гречку без ничего ем.
Она тут же ткнула пальцем в телефон.
— Давай уже, подтверждай. Мне сегодня до вечера нужно внести платёж за первый модуль, иначе скидка пропадёт.
— Я не возьму на себя сто двадцать тысяч гривен, — спокойно произнесла Екатерина, вытирая ладони кухонным полотенцем. — Если что-то пойдёт не так, банк придёт ко мне. У меня ипотека, Алина. Я такую сумму не вытяну.
— Тогда найди работу. Любую. Кассиром, курьером, кем угодно.
— Вот оно как! — Алина резко вскочила, и лицо у неё пошло неровными красными пятнами. — Как всегда! Думаешь только о себе. Сидишь в своей норе и трясёшься над каждой гривной! А я, между прочим, хочу расти, развиваться, выйти на другой уровень!
— Ты взрослый человек.
— Ты маме обещала! — ударила она по самому больному.
Екатерина прикрыла глаза. Этот приём Алина знала безотказно.
— Обещала, что не бросишь младшую! Мама всё видит, Катя. Она бы не допустила, чтобы одна её дочь оказалась на улице, пока вторая живёт в собственной квартире и ни в чём себе не отказывает!
— Ни в чём? — Екатерина невесело усмехнулась и обвела взглядом облупившиеся шкафчики, оставшиеся от прежних хозяев, и потёртый линолеум. — Я сапоги два года не меняла. Суп варю из костей. Это, по-твоему, роскошь?
— У тебя хотя бы крыша над головой есть! А меня завтра с вещами выставят!
Алина всхлипнула — слишком театрально, но с настоящей дрожью в голосе. Тем же способом она в детстве выбивала новые куклы, а потом деньги на такси и маникюр.
— Пожалуйста, Катюш. Ну последний раз. Клянусь, я пройду это обучение, запущу проект и всё верну. Мы же не чужие люди.
