— Рубашку бы тебе пройти утюгом.
Марина ладонью смахнула со стола хлебные крошки, потом швырнула влажную тряпку в мойку.
— Уже почти пять.
Дмитрий, не поднимая глаз от телефона, бросил на жену раздражённый взгляд.
— С рубашкой всё нормально.
— Она висела в шкафу. Гладкая была.
Он наклонился к кастрюле на плите, втянул носом запах и с недовольным стуком опустил крышку обратно.
— Снова одни макароны без ничего?
— Марин, сегодня вообще-то праздник. У меня юбилей. Сорок лет человеку исполняется! Могла бы ради такого случая хоть немного постараться.
— Праздновать будем в ресторане, — без эмоций ответила Марина. — Там пусть и стараются. Я после смены еле держусь на ногах.
— Между прочим, гуляем за мои деньги, — пробормотал Дмитрий.
В прихожей он встал перед зеркалом, поправляя воротник, и заодно ногой отодвинул пустую коробку из-под обуви.
Марина оперлась плечом о косяк.
— За твои кредитные деньги, Дим.
— Ты эту карту уже полгода закрыть не можешь. Я туда половину зарплаты закидываю, чтобы проценты не росли.
— Ну вот, опять одно и то же! — Дмитрий резко махнул рукой. — Заработаю — всё погашу. У меня проект на подходе. Инвесторы присматриваются.
— Они уже третий год присматриваются, — Марина сложила руки на груди. — Видимо, никак не могут разглядеть.
— Да что ты вообще понимаешь в бизнесе! — вспыхнул он. — Мужчине нужно время, чтобы разогнаться. Я не собираюсь за мелочь сидеть в офисе и гнуть спину, как некоторые. Я думаю крупно!
Марина молча наблюдала, как он вертится у зеркала, будто хозяин большого дома.
Три года назад эту светлую двухкомнатную квартиру она купила сама. Часть денег дала продажа бабушкиного дома, остальное — её личные сбережения, которые Марина собирала пять лет, работая почти без выходных и ни разу толком не уходя в отпуск. Тогда Дмитрий говорил красиво и убедительно: временные сложности, бизнес вот-вот пойдёт вверх, надо только чуть-чуть подождать. Он даже сам предложил брачный договор, будто хотел доказать, что не претендует ни на что чужое.
«Мне твоего не нужно, Мариш. Я своё построю», — уверял он, занося чемоданы в её прихожую.
Но со временем всё изменилось. Дмитрий уже распоряжался полками в ванной, выбирал обои для гостиной, занял лоджию под кабинет и протянул туда целый клубок компьютерных проводов. А в разговорах с роднёй всё чаще звучало его уверенное «наше».
Раздался звонок в дверь.
Лицо Дмитрия мгновенно расплылось в довольной улыбке. Он щёлкнул замком и распахнул дверь. На пороге стояла Тамара Сергеевна. Свекровь явилась при полном параде: яркая помада, пёстрый шёлковый платок на плечах, в руках — большая коробка с тортом.
— Мой именинник! — защебетала она прямо с порога и, почти не глядя на невестку, оттеснила её плечом. — Сыночек! Совсем взрослый стал!
— Мам, ну зачем ты торт тащила? — Дмитрий принялся целовать её в щёку. — Мы же в ресторан идём. Там всего будет полно.
— Домашнее всегда вкуснее, — отрезала Тамара Сергеевна. Потом повернулась к Марине: — Здравствуй. Вы уже собрались? Я пораньше приехала, думала, помогу что-нибудь нарезать, а у вас, смотрю, пусто.
— Мы почти готовы, — сухо сказала Марина.
Она забрала коробку и отнесла торт на кухню. Едва она вышла из прихожей, оттуда донёсся громкий шёпот свекрови, настолько показной, что не услышать его было невозможно.
— Димочка, я сегодня всю ночь глаз не сомкнула. Трубы опять гудели, сверху соседи топали, будто стадо прошло. Ни минуты покоя. Под утро давление подскочило. Невозможно больше жить в этой старой пятиэтажке, стены тонкие, как бумага.
— Мам, я же сказал, мы решим этот вопрос! — Дмитрий ответил громко.
