– Да что ты так резко? – негромко произнёс Дмитрий, пытаясь удержать на лице привычную улыбку, хотя взгляд у него сразу потускнел. – Я просто думал… мы ведь не раз это обсуждали. Я уже представлял, как мы всё там переделаем, устроим под себя.
Марина откинулась на спинку стула и посмотрела на него с едва заметной иронией. Они сидели в маленьком кафе недалеко от её дома — в том самом, куда часто заходили вечером после работы. За стеклом медленно темнело, уличные фонари один за другим вспыхивали мягким жёлтым светом, а в зале пахло кофе и тёплой выпечкой. Дмитрий обычно выбирал место возле окна: ему нравилось смотреть на людей, спешащих по улице. Сегодня он был особенно оживлён, пока Марина не сказала то, чего он явно не ожидал.
– Представлял, значит, – спокойно переспросила она. – А когда услышал, что квартира принадлежит моим родителям, будто поперхнулся. У тебя такое лицо стало… потерянное. Я даже не сдержалась и рассмеялась.
Дмитрий провёл ладонью по волосам — так он делал всегда, когда чувствовал себя неловко. Высокий, подтянутый, с аккуратной короткой стрижкой и приятным открытым лицом, он с первого взгляда казался человеком надёжным и серьёзным. Именно это когда-то и зацепило Марину. Они познакомились полтора года назад на корпоративной вечеринке у общих знакомых: она работала маркетологом в небольшой фирме, он занимал должность менеджера в строительной компании. Тогда всё между ними началось легко, без напряжения, словно само собой.
– Марин, ты же понимаешь, что я имею в виду, – сказал он, чуть подавшись вперёд. – Мы уже не дети. Говорим о свадьбе, о будущем. Жильё — это не мелочь. Я был уверен, что квартира твоя, раз ты столько лет живёшь там одна. Ты ведь говорила, что родители переехали в другой город…
Марина кивнула и машинально размешала ложечкой давно остывший чай. В памяти тут же всплыли все подробности. Родители действительно уехали в небольшой городок в Киевской области пять лет назад, когда отец вышел на пенсию. Трёхкомнатную квартиру в хорошем районе они оставили дочери, но документы переоформлять не стали. Мама тогда сказала просто: «Так нам спокойнее». Марина спорить не стала. Ей было достаточно того, что она могла жить там свободно, оплачивать коммунальные услуги и время от времени помогать с ремонтом.
– Да, я живу там одна, – подтвердила она. – Но юридически квартира не моя. И что? Разве от этого между нами что-то меняется?
Дмитрий на секунду растерялся. Его пальцы начали легко барабанить по краю стола — почти незаметно, но Марина уловила этот жест. В последний месяц он всё чаще заводил разговоры о совместной жизни, о свадьбе, о том, как они обновят квартиру и сделают её «своей». Сначала это даже умиляло: он фантазировал, подбирал варианты интерьера, присылал картинки, приносил каталоги мебели. Но постепенно Марина заметила, что его интерес всё сильнее крутится именно вокруг квартиры.
– Нет, конечно, не меняется, – торопливо ответил он. – Просто… мне хотелось бы ощущать себя там не чужим человеком, а настоящим хозяином. Понимаешь? Когда мужчина приходит в дом, он хочет не просто поставить свои тапки у двери, а вложиться, участвовать. А если жильё родительское, всё равно будет чувство, будто мы живём у кого-то в гостях.
Марина внимательно посмотрела на него. В его словах вроде бы звучала искренность, и всё же внутри шевельнулось неприятное беспокойство. Раньше она старалась отмахиваться от этого ощущения. Полтора года отношений казались ей почти идеальными: прогулки в парке, короткие поездки на выходные, спокойные вечера дома, когда Дмитрий готовил ужин, а она рассказывала, что произошло на работе. Он был внимательным, заботливым, никогда не срывался на крик, всегда предлагал помощь. Родители Марины познакомились с ним прошлой осенью и остались вполне довольны.
– А если бы квартира была оформлена на меня, ты бы чувствовал себя хозяином? – тихо спросила она, стараясь, чтобы голос звучал легко.
– Конечно, – сразу оживился Дмитрий. – Мы бы вместе принимали решения. Я бы вложил деньги, сделал нормальный ремонт, всё обновил. Может, даже взял бы кредит, чтобы расшириться или придумать что-то серьёзнее. Для нашей семьи.
Он улыбнулся той улыбкой, от которой у Марины когда-то замирало сердце. Только сейчас эта улыбка показалась ей натянутой, будто приклеенной. Она вспомнила, как две недели назад они ужинали у неё дома. Дмитрий ходил из комнаты в комнату, измерял что-то рулеткой в телефоне, рассуждал, как хорошо было бы убрать перегородку между кухней и гостиной. Тогда она посмеялась над его энтузиазмом, а теперь этот эпизод вдруг приобрёл совсем другой оттенок.
– Знаешь, Дмитрий, – медленно начала Марина, – иногда мне кажется, что квартира интересует тебя больше, чем я сама.
Он резко поднял на неё глаза.
– Ты серьёзно? Марин, что за мысли? Я люблю тебя, ты же это знаешь. Просто хочу, чтобы у нас была прочная основа. Многие семьи начинают именно с жилья. Я не хочу всю жизнь снимать квартиру или тесниться у родителей. У нас должно быть что-то своё.
– У меня уже есть место, где я могу жить, – мягко напомнила она. – Пусть квартира и родительская. Они не собираются меня оттуда выгонять.
Дмитрий откинулся на спинку стула и тяжело выдохнул. За окном, звякнув на повороте, прошёл трамвай. В кафе было тепло и уютно, но между ними вдруг возникла тонкая, почти невидимая преграда.
– Ладно, давай честно, – сказал он после небольшой паузы. – Я правда думал, что ты собственница. Так было бы проще. Но если всё иначе… можно ведь оформить брачный договор или что-то в этом духе. Чтобы всё было справедливо.
Марина почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Брачный договор? Они ещё даже заявление не подали, а он уже заговорил о гарантиях и справедливости?
– Дмитрий, мы ведь не бизнес-проект обсуждаем, – сказала она, стараясь не выдать разочарования. – Мы говорим о семье.
– Вот именно, о семье, – кивнул он. – Я хочу защитить нас обоих. Мало ли как жизнь повернётся? Хотя, конечно, я не думаю, что у нас что-то может пойти не так.
Разговор продолжался, Дмитрий приводил всё новые доводы, но Марина уже не воспринимала его слова с прежним доверием. Она смотрела на мужчину, за которого ещё недавно собиралась выйти замуж, и замечала, как меняется его лицо всякий раз, когда речь заходит о квартире. Раньше она объясняла это практичностью, ответственностью, желанием устроить быт. Теперь же отдельные воспоминания последних месяцев начали складываться в куда более тревожную картину.
Всё началось после их совместной поездки к морю прошлым летом. Вернувшись, Дмитрий впервые остался у неё почти на неделю. Он с интересом разглядывал комнаты, хвалил удобную планировку, район, вид из окна, говорил, как быстро отсюда добираться до работы. Потом вопросы посыпались всё чаще: «А родители точно не собираются возвращаться?», «Ты не думала попросить их переоформить жильё на тебя?», «Как думаешь, сколько такая квартира сейчас стоит?»
Поначалу Марина отвечала спокойно и откровенно. Родители действительно не собирались возвращаться в город: им нравилась тихая жизнь, двор, сад, свежий воздух и отсутствие вечной суеты. Квартира фактически оставалась для дочери. Но с документами они не спешили — отец всегда говорил: «Пусть будет как есть, на всякий случай».
– Помнишь, как ты предложил мне окончательно переехать к тебе? – спросила Марина, возвращаясь к разговору.
– Конечно, помню, – Дмитрий снова улыбнулся. – И я всё ещё это предлагаю. Зачем тебе одной три комнаты? Мы могли бы жить вместе и меньше тратить.
– А твоя однокомнатная квартира? – напомнила она.
