Родственнички развернулись так, будто им выдали участок под испытания на прочность.
Два племянника, которым, судя по всему, в семье ни разу не объясняли значение слова «нельзя», за какие-то полчаса уничтожили мою аккуратную клумбу с гортензиями. Там, где утром было цветущее место для души, к обеду образовался вытоптанный плац, словно по нему прошла колонна бронетехники.
Потом мы с Дмитрием ещё двое суток доставали из травы одноразовые вилки, фантики и прочие следы их пребывания. А сам Дмитрий до темноты возился с лавкой: её сломал муж Анастасии, который, по его словам, «только на секундочку присел».
Анастасия с супругом тем временем захватили баню и не выпускали её из-под контроля четыре часа подряд.
Мой недешёвый скраб они добили почти подчистую, эфирные масла лили на камни так щедро, будто проводили оздоровительный ритуал государственного масштаба. После них в парной остался такой сырой разгром, словно там не люди мылись, а целое стадо бегемотов устраивало водные процедуры.
Людмила Сергеевна в этот период занялась огородом. Причём не просто посмотрела грядки, а прошлась по ним с деловитостью комбайна на уборочной. Три куста сортовой красной смородины были обобраны ею почти до последней ягодки.
К вечеру бедные кусты торчали голыми, жалкими и оскорблёнными, будто ощипанные куры.
Но настоящим венцом этого нашествия стал их отъезд. Анастасия кривила губы и недовольно цедила: «Огурчики, конечно, мелкие какие-то», — при этом спокойно пряча уже третью банку в свой бездонный пакет.
Когда же вся эта кочевая делегация наконец загрузилась обратно в машину, свекровь оглядела наш двор хозяйским взглядом и произнесла достаточно громко, чтобы я не дай бог не пропустила:
— Ну, домик у Екатерины, конечно, простенький, без особого вкуса. Но если бесплатно отдохнуть и воздухом подышать — вполне сойдёт.
После этого они укатили. С собой забрали пакеты моей зелени, ведра смородины, банки с моими же огурцами и последние остатки моего ангельского терпения.
— Екатерин, ты чего молчишь? — голос свекрови резко выдернул меня из этого прекрасного воспоминания. — Мы уже почти собрались. Уголь купили, решётку прихватили. Детям надо на воздух, да и баньку хотелось бы протопить. Завтра с утра выезжаем. Постельного белья на всех хватит или нам своё взять?
То есть моего согласия никто даже не ждал. Мне просто сообщали расписание вторжения.
Я прямо видела, как на кухне у Людмилы Сергеевны уже громоздятся контейнеры, а Анастасия мысленно решает, в какой пакет удобнее сложить мои кабачки.
— Людмила Сергеевна, — я слегка отодвинула телефон от уха.
