Машина свернула с дороги на пыльную просёлочную колею, и за ней тут же потянулся мутный шлейф. Марина стояла возле калитки с лейкой в руке и, едва узнав серебристый седан, почувствовала, как внутри всё неприятно стянулось. Приехала сестра Ольга — не одна, конечно, а со всем своим обычным сопровождением: мужем Андреем, его вечно всем недовольной матерью Людмилой Викторовной и двумя детьми, которые с первых минут превращали её тихий участок в шумную площадку для развлечений. А ведь здесь Марина своими руками растила клубнику, полола грядки, таскала воду и берегла каждый кустик.
Она поставила лейку у крыльца, стряхнула с пальцев влажную землю и пошла навстречу гостям. Улыбка сама легла на лицо — та самая, давно выученная, почти автоматическая. Со стороны она выглядела приветливой, но глаза выдавали усталость, накопившуюся за всё лето.
— Мариночка! — Ольга выскочила из машины так, будто явилась на праздник, и широко раскрыла руки. — Мы решили к тебе заехать. У тебя тут благодать, прохлада, воздух! Не то что в городе, где дышать нечем.
Следом из салона выбрался Андрей, лениво потягиваясь после дороги, будто проехал не час с небольшим, а пересёк полстраны. За ним неторопливо вышла Людмила Викторовна. Она оглядела участок с таким выражением, словно прибыла не в гости, а на проверку и уже мысленно составляла список замечаний.
— Привет, — Марина обняла сестру, ощущая, как привычная родственная нежность смешивается с настороженностью. — Нормально добрались?
— Да всё хорошо, — беспечно махнула рукой Ольга. — Только жара ужасная. У тебя, наверное, уже обед готов? Мы всю дорогу думали: у Марины точно найдётся что-нибудь вкусненькое. Ты же у нас хозяйка — загляденье!
Улыбка на лице Марины будто застыла и стала тонкой, холодной плёнкой. Она сразу вспомнила вчерашний разговор по телефону. Ольга тогда, как обычно легко и беззаботно, спросила:
— Марин, нам что-нибудь купить по дороге? Может, заскочить в магазин?
И Марина, не желая ни просить, ни навязываться, ответила честно:
— Возьмите то, что посчитаете нужным. Я не требую, но если привезёте что-то к столу, буду благодарна.
Теперь они стояли перед ней с пустыми руками. Ни пакета с продуктами, ни хлеба, ни бутылки воды, ни даже пачки печенья к чаю. Зато из багажника достали сумки с детской одеждой и пляжные полотенца. Ольга, оказывается, уже всё решила: после обеда дети пойдут купаться на речку, которая находилась минутах в пятнадцати ходьбы от дачи. Правда, добираться туда, как Марина заранее догадывалась, предстояло на её машине, потому что Андрей «устал за рулём» и собирался отдыхать.
— Ну и что у нас сегодня на обед? — Андрей размял шею и бесцеремонно заглянул в окно дома. — Марин, надеюсь, не один какой-нибудь супчик? Мы пока доехали, зверски проголодались.
Марина посмотрела на него — высокий, загорелый, в выглаженной рубашке, будто специально подобранной для красивого дачного отдыха, — и подумала, сколько раз уже слышала эти слова. «Зверски проголодались». Словно дорога от города до её участка была тяжёлым переходом через степь без воды и еды.
— Сейчас посмотрю, что можно приготовить, — сказала она и повернулась к дому.
Людмила Викторовна двинулась следом, по пути заглядывая на грядки и недовольно цокая языком.
— Огурчики у тебя в этом году какие-то хилые, Мариночка. Ты их хоть поливаешь нормально? У меня в прошлом сезоне такие были — соседи специально приходили смотреть.
Марина крепко стиснула зубы. Огурцы у неё выросли отличные: плотные, зелёные, сочные, ухоженные после целой недели возни с поливом и рыхлением земли. Но Людмила Викторовна не могла пройти мимо, не уколов. Особенно учитывая, что сама никогда не предлагала помощи и даже пальцем не шевелила, когда приезжала сюда «отдохнуть».
В доме Марина открыла холодильник — и тяжесть в груди стала ещё сильнее. На полках лежало ровно то, что она рассчитывала съесть сама: немного овощей со своих грядок, кусок сыра, остатки вчерашней курицы. Для одного человека этого хватило бы с запасом. Но на пятерых гостей, явившихся без точного предупреждения и без единого продукта, — никак.
С улицы донёсся радостный детский визг. Марина подошла к окну и увидела, что дети уже обнаружили клубничную грядку. Они азартно срывали ягоды одну за другой, не думая ни о том, что это чужой труд, ни о грязных руках, ни о том, что урожай вообще-то не предназначался для мгновенного уничтожения прямо с кустов.
Она на секунду закрыла глаза, заставляя себя не сорваться, потом вышла на крыльцо.
— Тётя Марина! — закричал младший племянник Кирилл, показывая красные от сока пальцы. — У вас клубника очень вкусная!
— Была, — тихо сказала Марина себе под нос, глядя, как один из кустов почти полностью опустел за несколько минут.
Ольга тем временем уже устроилась в шезлонге. Это был тот самый шезлонг, который Марина привезла специально для себя, чтобы после тяжёлой рабочей недели немного полежать в тени сада. Сестра вытянула ноги, подставила лицо солнцу и всем видом показывала, что вставать в ближайшее время не намерена.
— Марин, а пока там обед готовится, может, чайку сделаешь? — лениво попросила она, даже глаз не открыв.
— Чайник на плите. Заварка в шкафчике, — спокойно ответила Марина.
Ольга приподняла веко и посмотрела на сестру с искренним удивлением.
— Ты же сама всегда говорила: гости сидят, а хозяйка хлопочет.
Эти слова, сказанные мимоходом и так уверенно, будто речь шла о законе природы, ударили по Марине сильнее, чем очередная грубость. Внутри словно вспыхнула сухая трава. Всё раздражение, которое она месяцами прятала, терпела и глотала, начало подниматься, как зверь, разбуженный после долгой спячки.
— Раньше говорила, — произнесла она негромко, почти не разжимая губ.
— Что? — Ольга не расслышала или сделала вид, что не расслышала.
— Ничего, — Марина отвернулась и снова вошла в дом.
На кухне она достала доску, нож и всё, что ещё можно было пустить в дело, пытаясь собрать хоть какое-то подобие обеда для людей, которые приехали без приглашения на конкретное время и сразу решили, что их обязаны накормить. Марина глубоко вдохнула, положила перед собой овощи и принялась их нарезать.
