Март в тот год оказался мокрым, тусклым и неприятно холодным. Мария стояла у окна старой пятиэтажки, где прожила уже пять лет, и молча наблюдала, как дождевые струйки лениво тянутся по стеклу. В квартире держался устойчивый запах лекарств, мятных капель и той затхлой старости, которая словно въедается в стены и мебель. На кровати под плотным байковым одеялом дремала бабушка — Татьяна Ивановна.
Мария машинально убрала за ухо выбившуюся прядь. Ей было всего тридцать два, но отражение в темном оконном стекле показывало не молодую женщину, а измученного человека с усталым лицом и синеватыми кругами под глазами. Пять лет назад, после первого инсульта у бабушки, родня устроила семейный совет. Присутствовали мама, тетя и брат Андрей. Тогда всё решили быстро и как будто само собой: у Марии, мол, ни мужа, ни детей, характер спокойный, значит, ей и пожить с бабушкой.
За эти годы она научилась ставить уколы, различать лекарства по упаковкам, помнить график работы всех аптек поблизости и вскакивать среди ночи от глухого стука трости по полу. О личной жизни Мария давно перестала даже думать. Она осталась где-то далеко — вместе с поездками к морю, вечерними сеансами в кино и спонтанными встречами с подругами. Знакомые сначала звонили реже, потом почти исчезли: все понимали, что Мария фактически прикована к бабушкиной постели.
Андрей появлялся примерно раз в месяц. Чаще всего по воскресеньям. Приходил аккуратно одетый, свежий, пахнущий дорогим парфюмом и деловой уверенностью.
— Ну как вы тут, девочки? Держитесь? — весело спрашивал он и ставил на кухонный стол пакет с дешевыми яблоками. — Молодец, Мария, мама говорит, ты у нас прямо святая. Ладно, я побежал, работа, дела, бизнес…
Когда Татьяна Ивановна была в ясном сознании, она ласково касалась его руки и шептала:
— Андрюша, золотой мой, кормилец…
Марии же доставался только сухой кивок, пока бабушка проглатывала очередную таблетку.
Переломный день наступил в четверг. Татьяна Ивановна ушла тихо, во сне. Похороны Мария тянула почти одна: у Андрея внезапно оказался «крайне важный контракт», а мама, как назло, слегла с давлением. После прощания вся семья снова собралась в той самой квартире.
Мария, действуя словно на автомате, поставила чайник и разлила чай по старым чашкам. В голове крутилась одна мысль: теперь она наконец сможет выспаться. Может быть, даже сделать здесь небольшой ремонт, вынести тяжелые мрачные шкафы, переклеить обои и попробовать заново начать жить.
— Машенька, — осторожно произнесла мама, отодвигая чашку в сторону. — Мы тут поговорили между собой… Ты ведь у нас разумная, всё понимаешь.
У Марии внутри неприятно сжалось. Этот мягкий тон и фраза «мы поговорили» никогда не предвещали ничего доброго.
— В общем, — продолжил Андрей, избегая смотреть сестре в глаза, — у меня сейчас объект горит, по бизнесу долги, да и Ольга второго ребенка ждет. Нам тесно, надо расширяться. Так вот… бабушка еще три года назад оформила дарственную на меня.
В комнате сразу стало так тихо, что Мария услышала ровное тиканье настенных часов.
— Дарственную? — переспросила она, и собственный голос показался ей чужим. — То есть как? Я пять лет не была в нормальном отпуске. Я платила из своей зарплаты сиделкам, когда уже не вытягивала одна. Я даже зубы не лечила, потому что бабушке срочно понадобился немецкий противопролежневый матрас!
— Ну не надо так, — поморщилась мама. — Ты же делала это по-человечески, от сердца, для родной бабушки. А Андрею квартира нужнее. Он мужчина, у него семья. А ты… ты еще молодая, встретишь кого-нибудь.
— Мама, вы знали? — Мария резко поднялась. — Три года назад, когда я возила бабушку в санаторий, кормила ее с ложечки и ночами не спала, вы уже знали, что у меня здесь нет вообще никаких прав?
— Мария, не устраивай сцен, — Андрей достал из папки лист бумаги. — Я даю тебе две недели. Подбери себе съемное жилье. С переездом помогу, без вопросов. Мы с Ольгой решили делать капитальный ремонт, дизайнер завтра придет снимать замеры.
Мария смотрела на брата и не могла узнать в нем того человека, с которым когда-то делила детство. Но главный удар ждал ее позже. К вечеру, когда она только начала складывать вещи в коробки, раздался звонок в дверь. На пороге стояла свекровь Андрея, Людмила Викторовна.
