Отдельно Ольга ещё возилась с соусом. А сам салат исчез со стола меньше чем за десять минут. Я специально посмотрел на часы.
В воскресенье, когда вся компания уже собирала вещи и делала вид, что «мы сейчас быстренько и поедем», подруга Марины, Кристина, полезла в кладовку. На стеллажах стояли ровными рядами банки: клубничное варенье, вишнёвое, абрикосовое. Ольга варила всё это почти две недели. Через день ходила на рынок за ягодами, потом в духоте стояла над тазом, стерилизовала банки, закручивала крышки, переворачивала их и укутывала полотенцами.
Кристина начала перекладывать банки в пакет так уверенно, будто брала их у себя дома.
— Можно? — спросила она уже после того, как две банки оказались в пакете. — Марина сказала, вы не будете против.
Ольга посмотрела на меня. Я заметил, как у неё дрогнуло лицо и как она сжала губы, чтобы ничего не сказать. Потом всё-таки кивнула.
Унесли шесть банок. Если посчитать ягоды, сахар и газ, каждая выходила примерно по 320 грн. Итого ещё 1920 грн.
За те три дня набежало: 13 400 грн на еду и мои отгулы, плюс варенье. Всего — 15 320 грн.
Когда последняя машина наконец выкатилась за ворота, я опустился на ступеньки крыльца. Ноги гудели так, будто я не отдыхал на даче, а разгружал вагоны. Поясницу тянуло: два дня возле мангала, потом мешки с мусором, потом отмывание веранды. От рук пахло луком, дымом и пригоревшим жиром.
Я достал телефон и набрал Марину.
— Да, слушаю! — ответила она бодро, даже весело. Сразу было понятно: выходные удались.
— Марина, я просто назову тебе цифры, — сказал я. — Продукты за три дня — 9200 грн. Мои отгулы — 4200 грн. Варенье, которое забрали с собой, — ещё 1920 грн. Всего 15 320 грн. За один ваш приезд на три дня.
На том конце повисла тишина.
— Ты сейчас серьёзно? — голос у неё сразу стал ледяным. — Ты мне счёт выставляешь? За шашлыки и салаты?
— Я ничего не выставляю. Я называю суммы. Обычные цифры.
Марина бросила трубку.
Примерно через час позвонила тёща.
— Дмитрий, ты что себе позволяешь? — начала Тамара Сергеевна без приветствия. — Марина вся в слезах! Ты ей деньги за еду посчитал? Как какой-то торгаш на базаре?
— Тамара Сергеевна, за пять лет я потратил на её гостей почти 36 000 грн. Это полторы мои зарплаты. Полторы зарплаты — на людей, которых я в половине случаев даже по именам не знаю.
— И что теперь? У вас дача есть! Тебе жалко, что ли?
Я молча нажал отбой. Не ругался, не спорил. Просто выключил разговор.
Ольга стояла в дверях. Глаза у неё были красные.
— Мама звонила? — спросила она.
— Звонила.
— Ты ей тоже всё сказал?
— Сказал.
Она села на табуретку и долго смотрела в пол. Потом произнесла почти шёпотом:
— Может, ты и прав. Но зачем было говорить это маме?
Я не нашёл, что ответить. Вышел во двор и пошёл чинить калитку: её перекосили, когда гости вытаскивали через неё матрасы.
В тот же вечер мне написали ещё четверо Ольгиных родственников. Двоюродная сестра из Полтавы. Тётка из Черкасс. Племянница. И какой-то человек, чей номер у меня даже не был сохранён. Смысл у всех сообщений был один и тот же: «Дмитрий, ты жадный. Неужели деньги для тебя дороже семьи?»
Я не ответил никому. Просто положил телефон экраном вниз.
Ночью я лежал с открытыми глазами и слушал, как рядом дышит Ольга. Она тоже не спала — я это понимал. Просто отвернулась к стене и делала вид, будто уснула. А я смотрел в тёмный потолок нашего дачного дома и думал только об одном: в следующий раз всё будет по-другому. Я ещё не знал, как именно. Но уже точно решил — по-старому больше не будет.
И вот этот следующий раз настал.
Суббота, четырнадцатое июня две тысячи двадцать шестого года.
Девять утра. Я строгал доску на верстаке. Ольга поливала огурцы. Обычное спокойное утро: солнце, запах влажной земли, тишина.
И тут возле калитки остановились две машины.
Из них вышли двенадцать человек.
Первой появилась Марина. Сарафан, свежий маникюр, сумка на плече. Поднялась на крыльцо с таким видом, будто приехала не в гости, а проверять собственное хозяйство. По лицу сразу читалось: «Ну что, накрывайте стол».
Я отложил рубанок. Вытер ладони о штаны. Посмотрел на Ольгу. Она стояла возле грядки с лейкой в руках, а вода уже текла мимо огурцов прямо на землю. Смотрела она не на сестру. На меня.
Я вышел к калитке.
Марина тем временем уже командовала гостями и показывала рукой по участку:
— Мангал вон там, шезлонги за сараем, бассейн в кладовке! Дмитрий, уголь есть?
— Есть, — ответил я.
— Отлично! Мясо мы привезли, — она подняла целлофановый пакет. — Правда, маловато на всех. Докупишь потом?
Я посмотрел на этот пакет. Там было килограмма три, не больше. На двенадцать человек. Слово «докупишь» в переводе означало: ещё 2800–3200 грн из моего кармана только на мясо. А ведь ещё овощи, напитки, хлеб, соусы. В итоге спокойно выходило бы 4800–6000 грн.
Я медленно вдохнул. В воздухе пахло скошенной травой и прогретой землёй. Моей землёй. Моими шестью сотками, за которые я платил, которые сам ремонтировал, копал, красил и отмывал.
— Марина, — сказал я спокойно. — Стол будет. Но при одном условии.
Она застыла. Пакет с мясом повис у неё в руке. Брови поползли вверх.
— Это ещё при каком условии?
Я обвёл рукой участок.
— Видишь забор с северной стороны? Три секции надо покрасить, краска почти вся слезла. Видишь грядки за домом? Их двенадцать, и все заросли сорняками. Дрова у сарая нужно наколоть и сложить под навес. Баню внутри надо вымыть: после зимы там пыли слой в палец. Водосток на крыше забился. На сарае два листа шифера съехали. На крыльце ступенька шатается — её надо подбить.
Я начал загибать пальцы. Очень быстро понял, что пальцев не хватает, и продолжил перечислять уже заново.
— Вас двенадцать человек. И дел тоже двенадцать. Каждый берёт себе одно. Грабли стоят в сарае, краска на веранде, топор возле поленницы, вёдра и тряпки в кладовке. Закончите — садимся за стол. Я сам пожарю шашлык, докуплю мяса, сделаю салаты, всё организую. Отдых будет, как вы любите.
Я сделал паузу и посмотрел на всех по очереди.
— А для тех, кто не хочет работать, у меня тоже есть простой вариант.
