Ольга появилась раньше всех. В подсобке ещё было пусто, только на столе остывала кружка, а в углу негромко гудел холодильник. Она села у стены и стала ждать. Через несколько минут начали подтягиваться остальные: Илья, Артём, Мария, Кирилл с горячего цеха, Роман с заготовок, Кристина, Никита, Егор, Алина, Даниил и Иван. Одиннадцать человек. Стульев на всех не хватило, поэтому большинство осталось стоять вдоль шкафов и у двери.
Дмитрий Сергеевич вошёл без опоздания. Под мышкой держал папку. Резкий запах дорогого одеколона мгновенно перебил аромат кофе, который Илья успел сварить перед планёркой.
— Буду краток, — сказал он, даже не поздоровавшись. — Ресторан не дотягивает до запланированной прибыли. Поэтому с этого месяца оплата кухни уменьшается на пятнадцать процентов. Мера временная.
В подсобке стало так тихо, что слышно было, как за стеной стучит посуда. Мария быстро посмотрела на Артёма. Илья под столом сжал пальцы в кулаки.
— Дмитрий Сергеевич, — ровно произнесла Ольга. — Люди пашут по двенадцать часов. Команда не должна расплачиваться за то, что вы поменяли поставщика и распугали постоянных гостей.
— Ольга, это управленческое решение, — отрезал он. — Оно обсуждению не подлежит.
— Пятнадцать процентов от сорока восьми тысяч гривен — это семь тысяч двести. От тридцати двух — четыре тысячи восемьсот. У Марии двое детей. У Артёма кредит на жильё. Вы предлагаете им работать за двадцать семь тысяч?
— Я предлагаю сделать так, чтобы заведение не закрылось, — холодно ответил Дмитрий Сергеевич. — Кому не подходит — выход знаете где.
Он развернулся и вышел. Из маленького окна подсобки было видно, как он направился к своему новому внедорожнику. Чёрному, отполированному до зеркального блеска. Ольга не знала, сколько он стоит, но Илья потом нашёл цену — два миллиона сорок тысяч гривен.
Два миллиона сорок тысяч. А кухне — минус пятнадцать процентов. Временно. Только все прекрасно понимали: это «временно» потом никто не отменит.
Остаток дня Ольга прожила словно на механике. Готовила, проверяла отдачу, поправляла соусы, следила за заказами. Руки сами делали то, что умели давно, а мысли всё время возвращались к одному и тому же.
Поздно вечером, когда ресторан уже закрылся, она достала телефон и набрала номер с визитки.
— Максим? Вы оставляли мне свои контакты.
— Да, конечно, помню.
— Мне нужно с вами поговорить. Лично. Не по телефону.
На следующий день они встретились в небольшой кофейне в трёх кварталах от ресторана. Максим почти не перебивал. Ольга говорила около двадцати минут: о людях, о продуктах, о зарплатах, о кухне, которую она семь лет собирала по кирпичику, пока Дмитрий Сергеевич за полгода методично всё разваливал.
— Чего вы хотите? — спросил Максим, когда она замолчала.
— Помещение и деньги на запуск. Оборудование возьму подержанное. Команду уведу с собой. Всю.
— Какая сумма нужна?
Ольга назвала цифру. Она просчитывала её всю последнюю неделю, до копейки.
Максим кивнул, не удивившись.
— Хорошо. Но мне нужна доля.
— Тридцать процентов.
— Согласен.
Ольга вернулась в ресторан, отработала смену как обычно и после закрытия не ушла.
В среду вечером, когда последние гости покинули зал, она позвала всех в подсобку. Одиннадцать человек собрались вокруг стола. Ольга закрыла дверь на замок.
— У меня есть вариант, — сказала она. — Слушайте внимательно и решайте сами. Я никого не заставляю и не буду уговаривать.
Она рассказала всё: про Максима, про найденное помещение, про условия. Зарплата — такая же, как была до урезания. А когда новое место выйдет в плюс, сверху — процент от прибыли.
— Ответ мне нужен до пятницы, — закончила Ольга. — Если кто-то решит остаться с Дмитрием Сергеевичем, никаких претензий и обид не будет.
Первым заговорил Илья:
— Шеф, я иду с вами. Даже думать нечего.
Следом согласился Артём. Потом Мария. Кирилл. Роман. Кристина. Никита. Егор. Алина. Даниил. Иван.
Одиннадцать из одиннадцати.
Ольга медленно кивнула.
— Тогда готовим заявления. Все сразу. Дата — пятница.
— Почему именно пятница? — спросил Никита.
— Потому что в субботу у них банкет на восемьдесят человек.
На несколько секунд все замолчали. Илья тихо присвистнул.
— Шеф… Это сильно.
— Да, — ответила Ольга. — Сильно. Но по-хорошему он меня не слышал семь лет. Я трижды говорила с ним прямо. Приносила расчёты. Просила. Предупреждала. Он не слушает, когда с ним разговаривают нормально. Значит, услышит иначе.
Она понимала, насколько рискованный шаг делает. В зале должны были собраться восемьдесят гостей. Люди заранее забронировали вечер, внесли аванс, ждали праздник. Они действительно ни в чём не были виноваты.
Но и её бригада не была виновата. И семь лет работы — это не мелочь, которую можно вычеркнуть одним приказом.
В пятницу утром, за час до начала подготовки к банкету, Ольга пришла на кухню. Вся команда уже была на месте. Все в форме. Все молчали.
Дмитрий Сергеевич появился ровно в полдень. Бодрый, в новом костюме, с тем же навязчивым запахом одеколона.
— Ольга, к вечеру всё готово? — спросил он с порога. — Напоминаю: восемьдесят гостей. Без провалов.
Он обвёл кухню взглядом, прошёл вдоль плиты и остановился возле кастрюли с бульоном. Зачерпнул ложкой, попробовал, поморщился.
— Водянисто, — бросил он, даже не посмотрев на неё. — Вы что, совсем уже… Ты даже простую кашу нормально сварить не умеешь?
Та самая фраза. Слово в слово. Как семь лет назад, когда она только пришла и впервые услышала это при курьере. Потом — при официантах. Потом — при гостях. Одна и та же реплика, будто команда для дрессировки.
Ольга стояла у плиты. На руках темнели следы старых ожогов. Синяя бандана, выцветшая за годы работы, плотно держала волосы. В кухне пахло бульоном, чесноком и раскалённым маслом. Над головой ровно гудела вытяжка, а за стеной уже начиналась суета перед вечерним обслуживанием.
