Будто бы убить паука — значит накликать несчастье. Или такая примета относится только к снам? Марина не успела разобраться в собственных мыслях: крошечный путник тем временем обошёл закруглённый край ванны и двинулся дальше, вниз. Она перегнулась через бортик, пытаясь проследить за ним взглядом, но паучок исчез из виду.
«Наверное, радуется, что добрался до своего убежища целым и невредимым», — мелькнуло у неё. И тут же она одёрнула себя: «Какая чепуха. Это я всё очеловечиваю. Пауки не радуются, они просто подчиняются инстинктам».
Вода уже потеряла прежнее тепло. Марина поднялась из ванны, закуталась в большое махровое полотенце и прошла в комнату, оставляя за собой влажные следы на полу. На диване по-прежнему лежала заранее приготовленная одежда, а на столе белела упаковка таблеток. Но после горячей воды, после этого странного маленького происшествия, ей вдруг стало ясно: умирать ей больше не хочется.
Она молча убрала платье обратно в шкаф, записку порвала на мелкие клочки, а таблетки вместе с обрывками бросила в мусорное ведро.
Потом надела халат, отнесла полотенце в ванную и всё время смотрела под ноги, опасаясь ненароком наступить на своего крошечного спасителя. Теперь ей казалось почти несомненным: стук в дверь и голос Андрея ей не почудились. Он каким-то непостижимым образом понял, что она собирается сделать, и позвал её. Это он послал ей паучка, чтобы тот задержал, отвлёк, заставил посмотреть на жизнь иначе. Андрей был рядом. Просто увидеть его она больше не могла.
Крепкий, обжигающе-горячий чай окончательно вернул Марину к реальности.
Ведь никто не заставляет её сидеть взаперти в этой квартире, как в клетке. Она может выходить, ездить, смотреть другие места. Можно, например, выбраться в соседний город хотя бы на день. Когда-то они с Андреем мечтали: вот вырастут дети, и они будут каждый отпуск отправляться куда-нибудь — то к морю, то в Карпаты, то просто бродить по старым улицам Львова или Одессы.
Но возвращаться она всё равно будет сюда. В свою квартиру. В свою паутину — такую же, как у того маленького паучка. Значит, для начала надо привести это место в порядок. Разобраться с долгами, понемногу выплатить кредиты, а потом сделать хоть самый скромный ремонт. Переклеить обои. Передвинуть мебель. Выбросить лишнее. Добавить что-то новое, чтобы домой хотелось входить не с тоской, а с тихим облегчением.
Странно, что раньше ей это даже не приходило в голову.
Завтра она поедет в магазин и посмотрит недорогие обои. Потом подумает, что ещё можно изменить, как обновить свою маленькую паутину, не разрушая её до основания.
Резкий звонок телефона заставил Марину вздрогнуть.
— Мам, ты как? — услышала она в трубке голос дочери.
— Привет, — ответила Марина, и сама удивилась, насколько живо прозвучал её голос. — Я как раз собиралась тебе позвонить. Слушай, ты не поможешь мне с ремонтом?.. Что с голосом? Весёлый? Может быть… Так вы приедете? Я вас жду. Сейчас чайник поставлю.
Иногда кажется, что всё окончательно сломалось, что выхода нет и сил больше не осталось. А потом внезапно появляется какая-нибудь мелочь — слово, звук, случайная встреча или крошечный паук на скользкой плитке, — и внутри будто открывается новый воздух. Возвращается дыхание. Возвращается желание жить.
Жизнь и правда похожа на паутину. С виду она тонкая, почти невесомая, будто её можно порвать одним движением. Но стоит попытаться вырваться — и понимаешь, как крепко она держит.
Любовь — такая же паутина. Она обвивает сердце, не позволяя любимому уйти из него навсегда. И пока сердце бьётся, в нём остаётся любовь.
Dum spiro, spero — пока дышу, надеюсь.
