Алина стояла в прихожей как вкопанная, вцепившись в телефон так крепко, словно этот маленький холодный прямоугольник удерживал её на ногах. В динамике ещё будто дрожал чужой голос — наглый, уверенный до неприличия, такой, будто хозяйка этого голоса уже всё решила за всех.
— Ты не можешь ставить свои правила, — произнесла женщина на том конце почти равнодушно, словно обсуждала какую-то мелочь. — Дмитрий тебе не вещь. Не придумывай себе лишнего.
— Ты вообще кто такая? — сорвалось у Алины почти криком, но она тут же прикусила губу: из детской донёсся тихий всхлип четырёхлетней Полины. — Прости, родная, — едва слышно выдохнула она в полутёмную квартиру. — Сейчас, солнышко, я иду…
— Женщина, вы меня слышите? Меня зовут Марина, — в голосе незнакомки прозвенела насмешка. — И я не собираюсь изображать тактичность. Дмитрий сейчас со мной. И дальше будет со мной. Я жду от него ребёнка. Поэтому не устраивай спектаклей и освободи место. Он тебя не любит, пора бы уже понять, глупенькая.
Рука Алины медленно опустилась. Экран потемнел. В квартире стало так тихо, что слышно было, как по ламинату шлёпают босые детские ножки. Полина появилась в коридоре, сминая пальчиками край пижамы.
— Мамочка, я хочу пить. И мне страшно. Там за окном ветер, как волк, воет.
Алина опустилась перед дочкой на корточки и прижала её к себе. Тёплое маленькое тело, запах детского шампуня, доверчивые руки на шее — всё это вдруг оказалось единственным настоящим в мире, который только что треснул по швам.
— Сейчас дам тебе водички, — голос предательски дрогнул, но она всё же заставила губы сложиться в улыбку. — А потом мы вместе прогоним этого волка. Идёт?
Полина серьёзно кивнула и крепче прижалась к матери.
Пока девочка пила, Алина стояла у окна. Снаружи деревья гнулись под порывами ветра, дождь бил по подоконнику частыми злыми ударами. Дмитрий должен был быть дома ещё пару часов назад. В сообщении он написал: «Срочно вызвали на объект». Он работал прорабом на стройке — постоянно куда-то мчался, постоянно решал чужие аварии, постоянно говорил по телефону. Но именно в эту ночь привычное объяснение почему-то не складывалось в правду.
Уложив Полину обратно, Алина вернулась в комнату и села на самый край кровати. В голове, не давая дышать, крутились одни и те же слова: «ребёнок», «освободи место», «не вещь». Она сама не заметила, как открыла галерею в телефоне. На экране всплыл снимок с прошлогоднего отдыха: Дмитрий смеётся, Полина висит у него на шее, к её коленкам прилип песок, солнце заливает кадр таким ярким светом, что невозможно смотреть без боли.
«Мы ведь были семьёй», — мелькнуло у Алины.
И тут же другая мысль, холодная и беспощадная: «Были? Или ещё остаёмся?»
Дмитрий пришёл только под утро. Замок щёлкнул негромко, но Алина всё равно услышала: она так и не сомкнула глаз. Всю ночь просидела в кресле возле окна, укутавшись в старый вязаный кардиган. Дождь к тому времени прекратился, однако город за стеклом ещё казался мокрым и тяжёлым.
— Алин, ты почему не спишь? — Дмитрий остановился на пороге, стряхивая с куртки капли. — Шесть утра только.
— Где ты был? — спросила она спокойно. Слишком много сил ушло за ночь, чтобы кричать.
Он раздражённо поморщился, снял ботинки и кинул ключи на полку.
— Опять допрос? На объекте ЧП: трубу сорвало, весь цоколь залило. Я до трёх ночи с аварийщиками там торчал. Ты же знаешь мою работу.
— Знаю, — Алина поднялась и сделала шаг к нему. — Только примерно три часа назад мне позвонила твоя Марина. Сказала, что ты был у неё. И что она ждёт от тебя ребёнка. Предлагала мне «освободить место».
