Ольга мысленно усмехнулась: «Вторые родители, как правило, не перекладывают на невестку расходы за торжество, которое сами себе позволить не могут». Но вслух она произнесла совсем другое:
— Разумеется. Только вторые родители обычно оставляют после себя наследство, а не перечень покупок на три страницы.
Вечером она застала младшую Софию за странным и очень печальным занятием. Девочка складывала школьные учебники в картонную коробку, освобождая полки для будущего «харьковского десанта».
— Мам, — спросила она, нахмурившись, — а мы правда будем спать на полу? Бабушка сказала, что гостям нужны нормальные кровати, потому что у них спины больные.
— Никто у нас на полу спать не будет, София, — тихо ответила Ольга.
Внутри у нее будто провернулся ключ в тяжелом замке. Щелчок был почти физическим.
— Есть такая поговорка, — добавила она. — Незваный гость хуже беды. А если гость еще и сам решает, где кому спать, то это уже не гость, а чрезвычайная ситуация.
Праздничная суббота наступила неизбежно. С раннего утра квартира гудела, как вокзал: пахло чесноком, жареным мясом, свежими овощами и чужими ожиданиями. Наталья Сергеевна явилась ровно в девять — в нарядной кофте с люрексом, которая под апрельским солнцем сияла так ярко, что на нее хотелось смотреть через защитные очки.
— Ольга! — с порога возмутилась она. — Это что за салфетки? Бумажные? На рубиновую свадьбу кладут только тканевые! И обязательно накрахмаленные!
— Наталья Сергеевна, крахмала у меня дома нет, — спокойно отозвалась Ольга. — Последний раз я сталкивалась с ним на уроке химии в восьмом классе.
Владимир Петрович, облаченный в парадный костюм, от которого веяло нафталином и чувством собственной значимости, занял место во главе стола и немедленно принялся распоряжаться:
— Игорь, принеси лимонад! Проверь, чтобы был холодный. Ольга, где соусник? Почему соус стоит в банке? Это же неуважение к людям!
К двум часам начали подтягиваться гости. Родня из Харькова оказалась громкой, пестрой и чрезвычайно уверенной в своем праве оценивать чужое жилье. Женщины в платьях с крупными цветами едва разулись, как уже принялись осматривать квартиру.
— Ой, Ольга, а чего это у вас коридор такой вытянутый? — протянула одна из них, без спроса заглядывая в спальню. — Столько площади пропадает! Тут бы перегородку поставить — еще одна комнатка вышла бы.
Ольга улыбалась. Широко, мягко, почти лучезарно.
Игорю от этой улыбки стало не по себе. Он прекрасно ее знал. Именно с таким выражением лица жена обычно сообщала нерадивым сотрудникам об увольнении или составляла жалобу в налоговую.
Когда все сорок человек наконец расселись, а Владимир Петрович уже набрал воздуха для торжественной речи о том, как он сорок лет «терпел, строил и созидал», Ольга поднялась со своим бокалом минеральной воды.
— Дорогие гости! — громко и отчетливо начала она. — От всей души хочу поздравить Наталью Сергеевну и Владимира Петровича. Перед нами поистине редкие люди. У них есть удивительный талант — организовывать торжества почти вселенского размаха, не потратив при этом ни одной собственной гривны.
За столом стало так тихо, что слышно было, как в соседней комнате Мария нарочно прибавила музыку.
— Ольга, ты что себе позволяешь? — прошипела свекровь, стремительно наливаясь багрянцем под сверкающим люрексом.
— Позволяю себе правду, матушка, — бодро продолжила Ольга. — Чтобы все присутствующие понимали масштаб события: сегодняшний банкет обошелся мне ровно в три мои премии. Но я ведь не жадная. Я просто решила: раз мы празднуем щедрость души моих дорогих свекров, то и дальше будем действовать в этом же направлении.
Она сделала паузу и с явным удовольствием оглядела гостей. Владимир Петрович застыл с вилкой в руке. На вилке дрожал одинокий ломтик того самого «обязательно дорогого» сыра.
— Поэтому, — Ольга положила на стол аккуратную стопку распечатанных листов, — я подготовила для каждого небольшое праздничное меню с прейскурантом. Здесь указана стоимость вашего пребывания на мероприятии: аренда помещения, пользование мебелью, коммунальные расходы и обслуживание официантом в моем лице. Все собранные средства пойдут на оплату счетов за эту квартиру, потому что после сорока гостей, непрерывно посещающих санузел, суммы за воду и электричество обещают быть космическими.
— Ты… ты совсем рассудок потеряла! — выдохнул Владимир Петрович. — Мы гости! Мы семья!
— Владимир Петрович, только без высоких слов, — Ольга устало махнула рукой. — Семья — это когда люди делят не только радость, но и расходы. А не когда одни едят икру, а другие за нее платят и еще выслушивают замечания про разводы на стеклах. Кстати, дорогие родственницы из Харькова, для вас я забронировала хороший хостел в двух кварталах отсюда. Оплата внесена ровно за одни сутки. Дальше, пожалуйста, самостоятельно.
И тут началось настоящее представление. Наталья Сергеевна попыталась изобразить сердечный приступ, но Ольга невозмутимо предложила вызвать частную скорую за счет пострадавшей. Харьковская родня заголосила о «столичном высокомерии», а Игорь сделал все возможное, чтобы слиться с обивкой дивана и превратиться в предмет интерьера.
— Игорь! — рявкнул Владимир Петрович. — Ты видишь, как твоя жена издевается над матерью? Немедленно вмешайся!
Игорь посмотрел на Ольгу. Ольга посмотрела на Игоря.
В ее взгляде инструкция читалась без перевода: либо он сейчас становится на сторону родителей и отправляется искать жилье вместе с ними, либо молчит, а завтра начинает искать вторую работу, чтобы возместить семейному бюджету расходы на икру, сыр и прочие символы родительского величия.
— Пап, — наконец тихо сказал Игорь, — сыр и правда вкусный. Может, действительно скинемся?
К четырем часам дня квартира стала непривычно пустой.
