— Алина, ты только сразу в обморок не падай, — Дмитрий, копаясь вилкой в кастрюле, вытащил кусок варёной говядины, тут же обжёг пальцы и начал смешно махать рукой. — Я тут подумал: маме на юбилей надо подарить что-нибудь солидное. Всё-таки семьдесят лет — дата не рядовая. И, кстати, у нас как раз лежат деньги, которые ты собирала на кухонный ремонт.
Алина в это время тщательно протирала столешницу, старательно обходя тряпкой липкий след от чая, который разлила дочь. Внутри у неё моментально щёлкнул невидимый счётчик расходов, а следом всплыла ехидная мысль: «Ну-ка, огласите весь перечень катастроф». Кухня, о которой она мечтала уже третий год подряд, смотрела на хозяйку облезшими дверцами шкафчиков и краном, который по ночам издевательски отстукивал свою вечную пытку: кап… кап… кап…
— И что же ты называешь «солидным»? — Алина спокойно повесила тряпку на край мойки. — Слиток золота в подарочной упаковке? Или персональный домик у Чёрного моря, чтобы Татьяна Сергеевна могла выращивать там помидоры в абсолютной тишине?
— Ну зачем ты сразу язвишь? — Дмитрий обиженно моргнул. — Я нашёл массажное кресло. Настоящая кожа, тридцать два режима, даже есть имитация рук японского специалиста. Оно позвоночник само определяет, представляешь? Мама ведь последнее время всё на спину жалуется. А тут сядет — и через полчаса будто заново родилась.
Алина невольно представила свекровь, Татьяну Сергеевну, в этом чуде техники. Женщина была фундаментальная, из породы тех, кто не просто остановит коня на полном скаку, а ещё и прочитает ему обстоятельную лекцию о неправильном поведении. Вообразить, как тонкие японские механизмы пытаются разобраться с этим гранитным хребтом, было непросто. Скорее уж кресло через три минуты запросит аварийную эвакуацию и признает поражение.
— Дмитрий, цена у этого кресла как у подержанной машины, — Алина опустилась на табурет. — Через месяц нам платить за сессию Марии. Холодильник вчера начал стонать так, будто старый морж прощается с жизнью. Ты правда считаешь, что мамина спина важнее того, будем ли мы всё лето питаться солнечными лучами и красивыми обещаниями?
— Ой, ты как всегда всё сводишь к финансам, — отмахнулся муж. — На календаре пятое мая, весна, скоро праздник. Мама заслужила. Она, между прочим, нас воспитала.
«Нас» прозвучало слишком широко. Татьяна Сергеевна воспитывала в основном Дмитрия — и воспитала в нём железобетонную убеждённость, что деньги являются чем-то второстепенным, особенно если зарабатывает их жена. Сама свекровь жила в двухкомнатной квартире, где каждая полка была заставлена хрусталём, салфеточками и сервизами. Лучшей инвестицией она искренне считала покупку очередного набора посуды на двенадцать персон — «вдруг когда-нибудь приедет английская королева».
— Мама уже гостей на девятое мая расписала, — продолжал Дмитрий, совершенно не замечая, как опасно блеснули глаза у жены. — Будут племянники из Полтавы, её бывшая сотрудница из архива и ещё какой-то дальний родственник по линии троюродного дедушки. Она хочет, чтобы подарок вручали торжественно. При всех. Чтобы было видно, так сказать, уважение к масштабу личности.
Алина промолчала. Ей вдруг вспомнился собственный прошлогодний день рождения. Тогда Дмитрий вручил ей набор пластиковых контейнеров для еды и сказал с довольным видом: «Ты же любишь, когда всё разложено по местам». Видимо, масштаб её личности тогда поместился в литровую ёмкость для хранения борща.
Шестого мая в их квартире развернулась небольшая семейная спецоперация. Мария вернулась из университета с растрёпанными волосами, лицом человека, которому весь мир задолжал, и с порога объявила:
— Мам, мне срочно нужны новые джинсы. Старые протёрлись на колене так, что преподаватель по античной истории спросил, не подрабатываю ли я укладкой паркета.
— Джинсы временно вычёркиваем из программы, — невозмутимо ответила Алина, разглядывая квитанцию за коммуналку. — Мы покупаем твоей бабушке кресло-космолёт. Будешь ходить в хитоне, раз уж изучаешь античность. Простыней в шкафу достаточно.
— Какое ещё кресло? — Мария застыла посреди коридора. — Ей же в прошлом году подарили соковыжималку! Она до сих пор стоит в коробке и держит на себе фикус.
— Значит, теперь рядом с фикусом поселится японский массажист в кожаной оболочке, — Алина поднялась и направилась на кухню. — Папа уверен, что это вопрос семейного престижа. А престиж, как известно, на хлеб не намажешь, зато перед роднёй из Полтавы будет не стыдно.
Дмитрий тем временем с важным видом обзванивал магазин медицинской техники. В мыслях он уже видел себя главным благотворителем года и образцовым сыном. Его совершенно не волновало, сколько мелких жертв семье уже пришлось принести ради этой торжественной покупки.
