— Дмитрий, ты случайно не убирал мои старые резиновые сапоги? Цветастые, помнишь? У одного сбоку трещина, я ее еще прошлой весной синей изолентой перемотала.
Марина стояла в прихожей и с явным подозрением разглядывала пустое место на нижней полке обувницы. За окном апрельское солнце било в стекла так нагло и весело, словно пыталось загладить вину за серую снежную жижу, прелые листья и мокрую грязь, которые сейчас наверняка покрывали весь дачный участок. Ехать было необходимо: смородину следовало обработать от клеща, заодно проверить, не добрались ли мыши до ножек старого кухонного стола.
— Не попадались, Марина, — ответил из кухни муж, не спеша размешивая чай в кружке. — Может, дети куда-нибудь переставили? Полина, Кирилл! Вы, случайно, маму не лишили обуви ради воспитания ее художественного вкуса?
Сын и дочь почти одновременно показались из своих комнат — точно два дельфина на представлении, только радости на лицах у них было заметно меньше. Кириллу недавно исполнилось восемнадцать, и вместе с совершеннолетием на него внезапно навалилась вся трагичность взрослой жизни, включая подготовку к сессии. Он вяло прислонился плечом к дверному косяку.
— Мам, ну кому могут понадобиться твои сапоги с изолентой? Я свои новые кроссовки найти не могу, а ты про музейный экспонат спрашиваешь.
— А еще с крючка исчезли мои запасные ключи от дачи, — Марина нахмурилась сильнее. — Зато вместо них болтается какой-то брелок с меховым хвостом. Чей это вообще?
Шестнадцатилетняя Полина подошла ближе, скривилась и осторожно ткнула пальцем в пушистую безделушку.
— Это Оксанин. Тетя Оксана вчера заходила, пока тебя не было. Сказала, что ей срочно надо «подзарядиться энергией земли». И бабушка с ней была, Татьяна Сергеевна.
Марину будто коротко ударило током. Когда свекровь вместе с золовкой собирались «подзаряжаться энергией земли», это обычно заканчивалось пропажей запаса сахара, пары хороших полотенец или чего-нибудь еще, что «все равно лежало без дела». Но дачные ключи в середине апреля — это уже был признак куда тревожнее обычного весеннего авитаминоза.
— Значит, подзарядиться, — медленно произнесла Марина, прошла на кухню и села напротив мужа. — Дмитрий, набирай свою сестру. У меня нехорошее чувство, что нашу «энергию земли» вместе с шестью сотками и перекошенным сараем прямо сейчас пытаются кому-то продать.
— Да брось ты, Марина, зачем сразу хвататься за валерьянку? — Дмитрий попытался придать лицу выражение невозмутимой мудрости, но чаинка, прилипшая к зубу, сильно портила этот образ. — Оксана женщина впечатлительная. Может, решила шашлыки пожарить, пока мы еще не приехали.
— Шашлыки в апреле, когда там сырость по колено? — Марина недоверчиво приподняла бровь. — Да у нас дрова сейчас мокрее, чем глаза у должника перед банком. И зачем тогда ей мои сапоги? В своих лакированных ботильонах она по нашему чернозему дойдет максимум до первого забора, а потом встанет там памятником.
Марина была человеком практичным и за свои пятьдесят пять успела твердо усвоить: если родня мужа вдруг начинает проявлять интерес к недвижимости, значит, где-то поблизости тихо плачет очередной невыплаченный кредит. Оксана, сорокалетняя «девушка в поиске себя», с завидной регулярностью попадала в сомнительные истории. То вкладывалась в производство экологичных тапочек из крапивы, то записывалась на тренинг «Как притянуть изобилие через дырку в левом кармане». Изобилие, судя по результатам, идти к ней не торопилось, зато деньги из кошелька Татьяны Сергеевны вытягивались исправно.
— Звони, — коротко повторила Марина.
Дмитрий тяжело вздохнул, достал телефон и включил громкую связь. Только после пятого длинного гудка трубку подняли, и в кухне раздался бодрый, почти праздничный голос Оксаны.
— Дмитрий! А мы как раз на даче! Здесь такой воздух, такие первоцветы! Мама в полном восторге, говорит, давление у нее упало чуть ли не до уровня первого курса института.
— Оксана, привет, — Дмитрий осторожно покосился на жену. — А почему вы без предупреждения поехали? И ключи зачем забрали? Марина тут еще сапоги свои найти не может.
— Ой, да что те сапоги! — Оксана звонко рассмеялась, но смех прозвучал слишком натянуто. — Мы здесь важным делом занимаемся. Решили, что этот участок для вашей семьи — просто лишний груз. Марина там только мучается, пашет, как на плантации, а результат какой? Три банки соленых огурцов за сезон? Мы вчера все обсудили и подали объявление. И ты представляешь, покупатель уже нашелся! Сегодня приедет смотреть. Мы сейчас дорожки приводим в порядок, чтобы все выглядело прилично.
На кухне стало так тихо, что можно было расслышать, как в холодильнике едва заметно дрожит банка с остатками хрена. Марина застыла у стола и медленно набрала в грудь воздух, стараясь не сорваться сразу.
