Такси уже несколько минут стояло возле подъезда, а Юлия всё ещё возилась с чемоданом. Замок никак не хотел сходиться: молния упрямо цеплялась за край полотенца, пальцы слушались плохо, и она не могла понять, что именно заставляет их дрожать — накопившаяся злость или странное, почти радостное предвкушение, которое распирало изнутри.
— Ты правда собираешься уехать прямо сейчас? — Денис застыл на пороге спальни, сложив руки на груди. Смотрел он на неё так, словно жена не на базу отдыха собралась, а решила внезапно исчезнуть на другом конце света.
— Правда, — Юлия наконец резко дёрнула молнию, чемодан закрылся, и она выпрямилась, встретившись с ним взглядом.
Из коридора доносился шум. Наталья громко, почти на весь дом, рассказывала своему мужу о заторах на дороге, а её сын с грохотом носился по паркету на самокате. Он разгонялся так лихо, что стоявшие на подоконнике вазы тонко звенели, будто предупреждали: ещё немного — и беды не избежать.
— Денис, у меня сегодня день рождения, — ровным голосом произнесла Юлия, застёгивая куртку. — Твоя сестра приехала к тебе. Вот ты её и занимай. А я еду отдыхать.
Она взяла чемодан за ручку и направилась к двери, не желая больше ничего объяснять. Денис что-то сказал ей вслед, кажется, позвал по имени, но Юлия уже спускалась по лестнице. С каждой ступенькой ей становилось легче, словно с плеч спадало что-то тяжёлое, невидимое, что давило на неё не день и не месяц, а долгие годы.
Водитель такси, заметив её, вышел из машины и без лишних вопросов поставил чемодан в багажник.
— Куда направляемся? — спросил он, когда Юлия устроилась на заднем сиденье.
— За город, — ответила она и неожиданно для самой себя улыбнулась своему отражению в тёмном стекле. — На базу отдыха. У меня сегодня день рождения.
Автомобиль плавно тронулся с места. Юлия обернулась и увидела в окне третьего этажа фигуру Дениса. Он стоял неподвижно, растерянно глядя ей вслед, и, возможно, впервые за долгое время не находил подходящих слов.
Чтобы понять, почему Юлия дошла до такого решения, нужно вернуться на несколько лет назад — в тот день, когда Денис впервые привёл её знакомиться со своей сестрой.
Наталья оказалась полной противоположностью брату. Денис был спокойным, деликатным, привык говорить мягко и осторожно. А она появлялась в комнате так, будто распахивала все окна разом: шумно, стремительно, напористо. Говорила она громко, смеялась ещё громче и с первых минут начала разглядывать Юлию с таким выражением лица, словно перед ней стоял предмет, который нужно оценить и вынести вердикт.
— Значит, вот ты какая, — протянула Наталья, медленно окинув её взглядом с головы до ног. — А я-то думала, у Дениса вкус получше.
Денис тогда рассмеялся. Ему, видимо, показалось, что сестра просто неудачно пошутила. Юлия тоже попыталась улыбнуться, хотя улыбка получилась напряжённой. Она решила не делать выводов сразу: мало ли, человек резковат, первое знакомство часто бывает неловким, со временем всё, может быть, станет проще.
Проще не стало.
Наталья так и не приняла её. Не открыто, не с криками, не с прямыми претензиями — всё было куда тоньше и неприятнее. Она умела говорить так, что вроде бы и придраться не к чему, но после каждой фразы внутри оставался болезненный укол. Стоило Юлии возмутиться, и она тут же выглядела бы мелочной, обидчивой, не умеющей понимать «обычные слова».
То Наталья как бы между делом спрашивала, почему Юлия до сих пор не ждёт ребёнка, будто имела право лезть в такие темы. То при всех вспоминала, что в юности Денис встречался с девушкой «гораздо интереснее, живее и ярче». То, проходя по квартире, с деланым вздохом замечала, что раньше, когда брат жил один, здесь было намного уютнее.
Денис в такие моменты либо действительно не слышал, либо очень старался не слышать. У него был удивительный дар исчезать из разговора, оставаясь при этом рядом. Он кивал, соглашался с сестрой, иногда неловко улыбался, а Юлия сидела рядом, сжав зубы, и проглатывала очередную колкость.
Особенно тяжело становилось, когда Наталья приезжала к ним в гости. А приезжала она часто — вместе с мужем Игорем и двумя детьми, которые за считаные минуты превращали квартиру в зону бедствия. Они носились из комнаты в комнату, кричали, хватали чужие вещи, хлопали дверцами шкафов, и остановить их никто, кроме Юлии, даже не пытался.
Однажды сын Натальи, увлёкшись погоней за котом, задел стол и сбросил фарфоровую чашку. Это была не просто посуда — чашку Юлии подарила бабушка, и она оставалась единственной маленькой памятью о ней. Осколки рассыпались по полу, а Наталья вместо извинений только беспечно рассмеялась:
— Подумаешь, чашка. Купите другую, проблема-то какая.
Игорь в это время сидел в гостиной, крепко держа пульт от телевизора. Звук был включён почти на полную громкость, и по его безучастному лицу казалось, будто происходящее в доме его совершенно не касается.
