Марина была куда больше, чем бухгалтер на зарплате. По сути, именно она выстраивала скрытый механизм бизнеса, который Андрей привык считать плодом исключительно собственного таланта. Любая цепочка платежей, каждая сомнительная проводка, каждая банковская бумага, под которой он ставил подпись, даже не удосуживаясь прочитать, — всё это хранилось перед ней. Марина быстро пробежала глазами сводные таблицы. За три года через серые схемы прошло почти шестнадцать миллионов восемьсот тысяч гривен, минуя официальную отчётность.
Она прекрасно понимала, чем это пахнет. Статья 212 Уголовного кодекса Украины, часть вторая: уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере. До шести лет лишения свободы. И отвечать пришлось бы не одному исполнителю, который подписывал декларации и сводил цифры, а тому, кто отдавал распоряжения и распоряжался деньгами. Андрей, как и многие самоуверенные люди, забывал одну важную вещь: часть своих приказов он имел глупость надиктовывать ей голосовыми сообщениями.
Марина перенесла архив на две защищённые флешки. Первую убрала в карман старого пальто, висевшего в самом дальнем углу шкафа, — она не надевала его уже третью зиму подряд. Вторую спрятала за небольшой иконой, стоявшей на полке у входа. Это была одна из немногих вещей в квартире, к которым Андрей никогда не прикасался: не из уважения, а из суеверной опаски. Закончив, Марина снова вернулась к столу, взяла телефон и открыла контакт, к которому не обращалась несколько лет. Сергей Павлович Сомов.
Когда-то он был начальником Андрея. В самом начале карьеры Андрей жестоко его подставил: увёл крупного заказчика, сорвал важный договор и выставил бывшего руководителя на посмешище перед половиной делового круга города. Сомов тогда едва удержался на плаву, но всё же выстоял. Теперь он владел строительной компанией-конкурентом, которая на каждом тендере буквально наступала «АндСтрою» на пятки. Марина знала: у Сергея Павловича к её мужу накопилась старая, крепкая и очень личная обида.
Она набрала его номер ровно в одиннадцать вечера. Был риск, что пожилой мужчина уже лёг спать, но вызов приняли после второго гудка. Голос Сомова звучал бодро, однако настороженность в нём угадывалась сразу.
— Сергей Павлович, это Марина Волкова, бывший бухгалтер вашего бывшего сотрудника, — сказала она спокойно, без лишних вступлений. — Извините за поздний звонок. Но у меня есть предложение, от которого, думаю, вы не захотите отказаться.
— Марина? Жена Андрея? — в его голосе прозвучало искреннее удивление. — Что у вас там случилось? Он тебя среди ночи из дома выставил?
— Хуже, — ровно ответила она. — Он купил своей сестре квартиру за три миллиона двести тысяч гривен. На деньги, которые я шесть лет откладывала. Потом объяснил мне, что я никто, а фирма оформлена на его мать. И при этом забыл, что я знаю всё. Вообще всё. За последние три года. Почти шестнадцать миллионов восемьсот тысяч гривен мимо официальной кассы. Хотите понять, каким образом он обошёл вас на тендере два года назад? У меня есть схемы, реквизиты, цепочки переводов и голосовые сообщения, где он прямым текстом отдаёт распоряжения. Мне нужна справедливость. И я готова передать вам эти материалы без оплаты. Но есть одно условие.
— Какое именно? — Сомов уже не пытался скрыть заинтересованность.
— Завтра в десять утра в его офис должны войти люди в масках. Не вежливая налоговая проверка с папками и вопросами, а полноценные следственные действия. У вас есть выходы на управление экономической безопасности. Сообщите им, что есть заявитель, готовый дать показания и передать документы. Пусть приходят с обыском.
На другом конце линии стало тихо. Марина слышала только тяжёлое дыхание Сомова. Он явно переваривал услышанное и мысленно раскладывал по полкам возможные последствия.
— Марина, ты ведь понимаешь, что сама тоже подписывала бумаги? — наконец произнёс он, уже без насмешки, медленно и серьёзно. — Ты была внутри этих операций. Если начнут копать глубоко, ты тоже можешь пойти как фигурант.
— Понимаю, — ответила она. — Но у меня есть записи его распоряжений. Я готова сотрудничать со следствием, чтобы меня признали свидетелем, а не соучастницей. Юрист сказал, что такой вариант возможен. Тем более я не получала сверхприбыли. Деньги, которые он у меня забрал, лежали на моём личном счёте и копились из официальной зарплаты. Я смогу подтвердить их происхождение. А вот он происхождение своих средств объяснить не сможет.
Сомов негромко кашлянул, а затем неожиданно коротко рассмеялся.
— Ну и змею же он у себя под боком пригрел… Ладно. Пришли мне на почту краткую выжимку: суммы, даты, номера счетов, фамилии, всё самое важное. За ночь я подниму нужных людей. Завтра в десять ноль-ноль у твоего супруга начнётся утро, которое он точно не забудет.
Марина завершила разговор и отправила зашифрованное письмо. После этого она поднялась, подошла к зеркалу в прихожей и несколько секунд смотрела на своё отражение. Из стекла на неё глядела уставшая женщина с тёмными кругами под глазами, бледным лицом и туго собранными волосами. Андрей любил повторять, что она стала серой мышью. Он ошибался. Мыши забиваются в щели и дрожат, когда рядом появляется опасность. Она была не мышью. Она была крысой — умной, терпеливой, злопамятной и особенно опасной, если её загнать в угол.
Марина едва заметно улыбнулась собственному отражению и тихо произнесла:
— Ты ещё заработаешь, Андрей. Только уже на тюремную баланду.
Следующее утро началось именно с того визита, которого Марина ждала. Она была к нему готова заранее — и внешне, и внутри. В десять часов Андрей должен был уже находиться в офисе, проводить еженедельную планёрку и, вероятно, изображать перед сотрудниками уверенного хозяина жизни. В этот момент в дверь квартиры позвонили. Звонок был не коротким и не осторожным, а длинным, наглым, требовательным. Марина узнала его сразу. Так звонила только Полина.
Она открыла дверь и увидела золовку во всём её привычном великолепии: ярко-розовый спортивный костюм, блестящие губы, высокий начёс, который Полина по какой-то загадочной причине считала стильным, и взгляд сверху вниз, явно отрепетированный перед зеркалом. В руке у неё болталась пустая дорожная сумка.
— Привет, сестричка, — протянула Полина певучим голосом и, не дожидаясь приглашения, шагнула через порог. — Я тут подумала: раз с новой квартирой у тебя теперь не сложилось, зачем тебе столько старого барахла? У тебя всё равно места мало, а мне теперь есть куда всё складывать. Дай-ка посмотрю твои вещи. Ты же не будешь жадничать?
Марина молча отступила в сторону, пропуская её в коридор. Она не задала ни одного вопроса и не произнесла ни слова. Просто смотрела, как Полина с видом законной хозяйки направилась в спальню, распахнула шкаф и принялась перебирать плечики.
— Ой, какая прелесть! — воскликнула та, вытаскивая норковую шубу, которую Марина купила три года назад на премию после успешной сдачи большого объекта. — Ты же её уже почти не носишь, правда? Да и вообще, тебе мех как-то не очень. Старит. А вот мне будет идеально.
Полина набросила шубу на плечи, повернулась к зеркалу боком, потом другим боком и довольно улыбнулась собственному отражению. Марина стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди. Её молчание Полина, как обычно, приняла за покорность.
— Ты чего застыла? — золовка обернулась и прищурилась. — Обиделась, что ли? Да брось. Андрей всё правильно сделал. Ты десять лет из него соки тянула, пора и меру знать. Ребёнка ему не родила, нормального дома не устроила, только свои циферки пересчитывала. А я ему родная кровь. Он мне ещё в детстве обещал, что всегда будет помогать. А ты кто? Отработанный материал. Вот увидишь, он себе ещё найдёт нормальную женщину, которая родит ему наследника.
— Сними шубу, — спокойно сказала Марина.
