Следователь уже предупредил, что будет добиваться ареста имущества. Так что продавай ее немедленно и передавай деньги мне — на адвоката.
— Продавать? — Полина будто поперхнулась воздухом от ярости. — Это мое жилье! Ты сам мне его подарил! Я уже перевезла туда вещи! Ничего я продавать не собираюсь!
— Ты правда не понимаешь или специально строишь из себя дурочку?! — взорвался Андрей. — Если на квартиру наложат арест, ты вообще останешься ни с чем. А так хотя бы часть денег удастся вытащить. Соглашайся хоть на половину стоимости, только быстро. Мне нужен сильный адвокат, иначе мы оба окажемся за решеткой. И уж поверь, сестренка, женская колония — не то место, куда тебе захочется попасть.
Полина оборвала звонок. В трубке щелкнуло, потом пошли короткие гудки. Андрей несколько секунд смотрел на телефон, словно тот был виноват во всем происходящем, а затем с силой запустил его в стену. Корпус раскололся, экран мигнул и погас. В кабинете повисла тяжелая, почти звенящая тишина. Теперь он действительно остался один.
Тем же вечером Марина сидела в маленьком кафе у набережной, медленно пила зеленый чай и смотрела на темную воду. Она уже знала, что творится в офисе. Знала, что сотрудников вызывают на допросы. Знала, что счета компании заблокированы. Сергей Павлович позвонил ей днем и сказал всего несколько слов: «Все идет так, как нужно. Ты молодец. Жди». И Марина ждала. Она не сомневалась: рано или поздно Андрей попытается выйти на нее через кого-то. Так и произошло.
Дверь кафе открылась, впуская сырой вечерний воздух, и внутрь вошла немолодая женщина в строгом плаще, с безукоризненно уложенными волосами. Это была Валентина Юрьевна — свекровь Марины, мать Андрея и номинальный руководитель фирмы. Вид у нее был измученный: под глазами залегли темные круги, губы подрагивали, пальцы нервно сжимали ручку сумки. Не спросив разрешения, она подошла к столику Марины и опустилась на стул напротив.
— Мариночка, — начала она хрипло, почти шепотом, — я тебя прошу… нет, умоляю. Забери заявление. Скажи следователю, что ты ошиблась. Что хотела отомстить из-за развода. Скажи что угодно, только останови это. Ты же понимаешь, меня посадят. Меня, пожилую женщину. У меня сердце, давление…
— Валентина Юрьевна, — холодно перебила ее Марина, — а вы понимали, что меня грабят, когда ваш сын покупал вашей дочери квартиру на мои деньги? Вы понимали, что меня унижали, выталкивали из собственного дома и объясняли, что я здесь никто? Сейчас вы пришли просить за себя. А кто-нибудь из вас хотя бы раз попросил прощения у меня?
— Мариночка, нельзя же быть такой жестокой! — в глазах Валентины Юрьевны выступили слезы. — Мы ведь семья…
— Семья? — Марина коротко усмехнулась. — Ваша дочь носила кулон моей умершей матери. Вы дали мне семь дней, чтобы я убралась из квартиры, которую мне оставили родители. Вы называли меня чужим человеком. Что ж, теперь перед вами как раз чужой человек. И у вас есть простой выбор. Первый вариант: я подтверждаю, что все распоряжения отдавал Андрей, а вы числились директором только на бумаге и ни в чем не разбирались. Тогда отвечать будет он. Второй вариант: я говорю, что Андрей был введен в заблуждение, а всей схемой руководили вы. Решайте сами. До утра время у вас есть.
Валентина Юрьевна раскрыла рот, но ни одного слова произнести не смогла. Она смотрела на Марину с откровенным страхом и словно впервые видела перед собой не ту тихую невестку, которая десять лет проглатывала грубость ее сына и капризы Полины, а совершенно другую женщину — спокойную, жесткую, опасную в своей правоте.
Марина поднялась из-за стола, положила на блюдце купюру за чай и уже у выхода обернулась.
— Передайте Андрею привет, — сказала она негромко. — И добавьте: я еще заработаю. Только больше не для него.
Прошел месяц. За окнами старого деревянного дома на берегу озера сеялся мелкий холодный дождь. Капли монотонно стучали по карнизу, ветер гнул голые ветви, а в комнате было тепло и тихо. Марина сидела в кресле, укрыв колени пледом, и в который раз перечитывала новость на экране ноутбука.
Информационное агентство опубликовало короткую заметку: «Бывший генеральный директор ТОВ “АндСтрой” Андрей Волков признан виновным в уклонении от уплаты налогов. Суд назначил ему наказание в виде трех лет лишения свободы условно и штрафа в размере двух миллионов гривен. Его мать, проходившая по делу как номинальный руководитель предприятия, получила отсрочку исполнения наказания по состоянию здоровья. Квартира, приобретенная на средства преступного происхождения, обращена в доход государства».
Марина откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. За этот месяц перед ней прошло слишком многое: бесконечные допросы, где она отвечала спокойно, точно и заранее продуманно; очные ставки, на которых Андрей избегал ее взгляда; судебное заседание, где она выступила свидетелем обвинения. Адвокат, которого она наняла на деньги от продажи своего старого автомобиля, выстроил для нее безупречную защиту. Суд учел ее активное содействие следствию и признал, что она помогла раскрыть преступную схему. От уголовной ответственности ее освободили. Из зала суда Марина вышла свободным человеком.
Полина до суда так и не дошла. В последний момент Марина изменила показания и сообщила следователю, что сестра Андрея не знала истинного происхождения денег и просто выполняла указания брата. Ее пожалели: ограничились подпиской о невыезде и изъятием квартиры. Марина прекрасно понимала, зачем так поступает. Тюрьма отняла бы у Полины ребенка, а мальчик ни в чем не был виноват.
Но жизнь без новой квартиры, без роли обожаемой сестры и без постоянной финансовой подпитки от Андрея оказалась для Полины наказанием не менее тяжелым, чем официальный приговор. Женщина, привыкшая получать все легко и с высоко поднятой головой, осталась одна — с маленьким сыном на руках, с испорченной репутацией и с клеймом участницы чужой аферы.
Кулон с бриллиантами вернулся к Марине через неделю после обыска. Его нашли среди вещей, изъятых у Полины, а принадлежность подтвердили по старому снимку: на фотографии мать Марины надевала это украшение дочери на выпускной. Следователь лично передал ей бархатную коробочку. Марина долго держала ее в руках, потом застегнула кулон на шее — и с тех пор больше не снимала.
Телефон вдруг зазвонил. Номер был незнакомый, но Марина почти сразу поняла, кто на том конце. Она ответила и услышала глухой, усталый, чужой голос Андрея.
— Спасибо, что не потопила Полину.
— Я не хотела оставлять ребенка без матери, — спокойно сказала Марина. — В отличие от тебя.
На несколько секунд в трубке повисло молчание.
— Ты уничтожила все, — наконец произнес он с горечью. — Бизнес, семью, мою жизнь.
— Твоя жизнь начала рушиться в тот вечер, когда ты решил, что я пустое место, — ответила Марина. — Я ничего не уничтожала. Просто перестала строить для тебя. Прощай, Андрей. И в следующей жизни попробуй не воровать.
Она сбросила звонок и сразу заблокировала номер.
За окном ветер гнал по озеру мелкую серую рябь. Марина допила остывший чай, поднялась с кресла и подошла к столу, где светился экран ноутбука. На нем была открыта страница налоговой службы. Она только что зарегистрировала новую фирму — маленькую, честную и полностью свою. Пока в штате числился один человек. Она сама.
Но Марина знала: со временем она наймет молодых девчонок, которым нужен шанс, научит их работать без страха и вырастит дело, которое не придется прятать в тайных таблицах и объяснять следователям. Она улыбнулась, коснулась пальцами кулона на шее и открыла чистый расчетный счет.
С нуля.
С белого листа.
И с твердым знанием, что этот лист больше никто не испачкает.
