Ко всему прочему Татьяна требовала, чтобы ребенка возили туда отдельно, «как положено детям из нормальных семей», а не заставляли толкаться в транспорте или идти пешком с портфелем.
— Ты хоть раз попробуй рассуждать здраво, — продолжала давить Татьяна, уловив, что Ирина не собирается сразу вступать в перепалку. — Мы с Мариной уже все посчитали, буквально до последней гривны. Само обучение выходит четырнадцать тысяч гривен в месяц. А сверху еще группа продленного дня, бассейн, комплект формы с гербом гимназии. У ребят сейчас таких лишних денег просто нет. Алексей и так старается быстрее закрыть ипотеку. Значит, семья должна помочь, старшие ведь для того и есть.
— Интересно, — спокойно отозвалась Ирина, не отводя взгляда от сватьи, — а какую именно помощь со своей стороны ты готова внести, если уж планы у тебя такие широкие?
Татьяна на миг запнулась. Глаза ее сузились, лицо стало жестче, но уже через секунду она привычно вскинула руку, на которой поблескивали дешевые кольца.
— Я, между прочим, с ребенком занимаюсь. Сижу с ним, уроки проверяю, душу вкладываю, а это никакими деньгами не оценишь. Тепло, забота, воспитание — это не бумажки в кошельке. А у тебя пенсия приличная, еще и повышенная. За выслугу доплачивают, за стаж тоже каждый месяц приходит. Одной женщине на кашу, хлеб и молоко столько точно не нужно.
— Моя пенсия такая, какую мне начислили за годы тяжелой работы, — резко ответила Ирина и поднялась из-за стола, собирая тарелки. — И распоряжаться этими деньгами я буду сама. Без советов, указаний и чьего-либо разрешения.
В эту секунду в коридоре громко хлопнула дверь. Раздались быстрые шаги, и на кухне появилась Марина. Она прямо на ходу стянула легкую куртку, устало опустилась на свободный табурет и сразу вклинилась в разговор так уверенно, будто все это время стояла за стеной и ждала своей очереди.
— Мама все правильно говорит. Мы сегодня уже созванивались с директором той гимназии. В классе осталось только два места. Если до пятницы не оплатить первый семестр, Ивана просто уберут из предварительного списка. И он так и останется в этой обычной школе во дворе, среди непонятно каких детей.
— Марина, эта школа находится прямо под вашими окнами, — мягко заметила Ирина, ставя вымытую чашку на сушилку. — Из спальни у вас виден школьный двор. Учительница у Ивана хорошая, опытная, строгая, но справедливая. Дети в классе обычные, из соседних домов. Зачем семилетнего мальчика каждое утро возить через весь город, стоять в пробках и мучить его ради красивой вывески?
— Потому что сейчас без правильного окружения и сильного старта никуда не пробьешься, — раздраженно бросила невестка, крутя на пальце связку ключей. — Все нормальные родители ради детей из кожи вон лезут. Бабушки квартиры меняют, кредиты оформляют, последнее отдают, лишь бы у ребенка был шанс. А у нас одна бабушка делает вид, что ее просят помочь чужому человеку.
— Я Алексею уже помогла в свое время, — напомнила Ирина, вытирая руки полотенцем. — Дала ему образование, вырастила, вытянула без платных лицеев, модных репетиторов и громких названий. Ни у кого ни одной гривны не выпрашивала. Ночами чертежи проверяла, брала подработки, когда было тяжело. И сына на ноги поставила честно.
— Тогда были совсем другие времена, нечего сравнивать прошлое с тем, что происходит сейчас, — снова вмешалась Татьяна, поднимаясь из-за стола и почти вплотную подходя к Ирине. — В общем, мы с Мариной все обсудили и пришли к одному решению.
