— Зарплату уже перечислили? Ну-ка, признавайся, сколько тебе сегодня капнуло, — заявила с порога мать моего мужа, даже не посчитав нужным поздороваться.
Наталья Сергеевна вошла в нашу квартиру с таким выражением лица, будто явилась не в гости, а с официальной проверкой. Словно она — строгий ревизор, а я — человек, который скрывает от неё государственную тайну. Было первое число, день, когда мне обычно приходила зарплата, и свекровь, по одной ей понятной причине, решила, что именно она должна распоряжаться моими деньгами. Я замерла в прихожей с тяжёлым пакетом из магазина и смотрела на неё с плохо скрываемым недоумением. Удивительно всё-таки устроены некоторые люди: чужой доход они мгновенно записывают в общее семейное имущество, зато собственные накопления берегут так, будто это клад под охраной.
— Добрый день, Наталья Сергеевна, — ровно сказала я, закрывая за ней дверь. — Проходите, конечно. Но отчёт по моему кошельку я сегодня не планировала.
Свекровь обиженно сжала губы, сняла обувь и без лишних приглашений направилась прямиком на кухню, словно давно считала её своей территорией.
— Хватит устраивать цирк, я по важному вопросу! — неожиданно прохрипел из прихожей Кеша.
Наш большой зелёный попугай обладал редким талантом: он запоминал самые неподходящие фразы и произносил их именно тогда, когда они звучали особенно метко. Наталью Сергеевну он невзлюбил ещё прошлым летом. Тогда она решила угостить его солёным арахисом, несмотря на все мои предупреждения, а Кеша в ответ основательно цапнул её за палец. С тех пор при каждом её появлении он считал своим долгом выступать домашним комментатором.
Наталья Сергеевна устроилась за столом, сложила ладони на коленях и посмотрела на меня так, будто ждала немедленного повиновения.
— Не надо ухмыляться, Ирина, дело серьёзное, — начала она тем самым наставительным голосом, от которого у меня обычно сводило скулы. — Полине срочно нужны деньги.
Полина, моя тридцатилетняя золовка, пребывала в состоянии вечной чрезвычайной ситуации. То ей необходимо было срочно поменять образ и уехать на месяц к морю, чтобы «собрать себя заново», то внезапно выяснялось, что её тонкая творческая натура не может жить без грандиозных перемен.
— И какая беда настигла нашу мученицу на этот раз? — спросила я, садясь напротив. — Снова усталость от недосыпа переросла в жизненную драму?
— Зубы! — почти трагическим шёпотом выдала свекровь. — Ей нужно ставить импланты. Это здоровье, внешность, уверенность, положение в обществе! Без нормальной улыбки она и работу приличную найти не сможет, ей даже разговаривать неловко. Вариант только один: срочно делать сложную процедуру, а клиника требует оплату сразу.
— Понимаю, улыбка в таком деле действительно не мелочь, — спокойно ответила я, уже догадываясь, к чему ведёт этот разговор.
