На дверце холодильника появилась уже третья ракушка.
Её свекровь привезла из последней поездки — той самой, которую я закрыла деньгами полностью: от первых билетов до финального ужина перед отъездом. Ракушка была крошечная, нежно-розовая, с приклеенным сзади магнитом.
— Это тебе на память, Юлия, — сказала Валентина и хлопнула ладонью по дверце так, словно поставила официальную печать.
Первая такая «память» возникла два года назад. Вторая — прошлым летом. Теперь их стало три, и они выстроились в идеально ровную линию, будто музейные предметы в витрине, к которой я по рассеянности не прикрепила табличку.
В нашей семье благодарность почему-то измерялась ракушками. А расходы — ничем.
Я стояла перед холодильником, держа в руке пакет кефира, и мысленно подсчитывала. Такой уж у меня характер: другой человек отмахнулся бы, а я начинаю сводить цифры. Двадцать лет работы в музее сделали своё дело — всё, что попадает в руки, должно быть учтено: до грамма, до скола, до едва заметной царапины. Три года брака — три ракушки. Три оплаченных мной лета. Каждый раз — целая компания: Валентина, золовка Дарья с мужем, двое их детей, Андрей и я, та самая, у которой в нужный момент всегда оказывалась банковская карта.
Телефон завибрировал на столе. Звонила свекровь. Я ещё не успела ответить, а уже знала, зачем она набирает.
— Юлия, лето уже почти пришло, — бодро сообщила Валентина деловым тоном. — Мы тут подумали и решили: едем, как обычно, где-то в двадцатых числах июля. Ты заранее посмотри бронь, ладно? А то в прошлый раз еле успели. Дом нужен с двориком, чтобы детям было где носиться.
Не «поедем ли мы». Не «получится ли у тебя». Они уже решили, а мне осталось найти и оплатить.
— Валентина Сергеевна, — произнесла я осторожно, — давайте в этот раз сначала обсудим расходы. Нужно понять, какая сумма выходит на всех.
В трубке раздалось короткое, почти насмешливое хмыканье.
— Ой, ну что там считать? Как-нибудь разберёмся. Ты же у нас не бедствуешь: и работа при музее есть, и Андрей рядом. Не последние деньги отдаёшь.
Не последние. Работа в музее — это шестнадцать тысяч восемьсот гривен в месяц, половина из которых исчезает почти сразу после зарплаты. А «Андрей рядом» — это муж, который перед общей поездкой к морю переводит матери немного «на дорогу», после чего дом, продукты и обратные билеты для всей компании почему-то оказываются моей заботой.
Стоимость каждого такого лета я знала лучше любого из них. За две прошлые поездки набежала сумма, которую я обычно откладывала бы на два собственных отпуска. Только в отпуск я так ни разу и не съездила — вместо меня отдыхала вся родня.
— Я всё равно посчитаю и перезвоню, — сказала я. — Так будет честнее.
— Считай, конечно, — легко согласилась Валентина и тут же, не меняя интонации, добавила: — А в выходные приезжайте к нам. Все соберёмся и на месте решим. Дарья с детьми тоже будет.
Я завершила звонок. Пакет кефира уже покрылся влагой и оставил на ладони холодный мокрый след. За окном кто-то с рёвом пронёсся на мотоцикле, потом звук растворился. В кухне сразу стало слышно, как капает кран: Андрей опять не закрутил его до конца.
Я открыла заметки в телефоне. Жильё у моря. Дорога. Еда. Всего три пункта. Я начала вносить суммы — те самые, которые помнила без подсказок, потому что платила их собственными руками. Уже к третьей строке список стал похож на музейную инвентарную ведомость. И мне даже стало немного легче. Когда всё разложено по строкам, внутри перестаёт так сильно сжимать.
Три ракушки молча смотрели на меня с холодильника. Я сняла одну, подержала в пальцах — лёгкая, пустая внутри, как чужое обещание, — и прикрепила обратно. Ровно в тот же ряд.
«В выходные всё решим», — сказала она. Что ж, значит, решим.
В субботу у Валентины пахло свежей выпечкой и нафталином от праздничных занавесок, которые она доставала только по особым случаям.
Стол уже был накрыт на всю семью. Дарья крошила салат, её младший сын гонял по коридору машинку, старшая дочь сидела, уткнувшись в телефон. Андрей занял место у окна с таким видом, будто больше всего на свете мечтал стать невидимым.
Я вынула из сумки распечатанный лист. Не тетрадный листок и не записку наспех — я оформила всё таблицей и распечатала на музейном принтере: три колонки, итоговая сумма внизу. Так мне было привычнее.
— Валентина Сергеевна, я всё подсчитала, — начала я, когда всем налили чай. — За два прошлых лета получилось сто тридцать шесть тысяч гривен.
