— Мытьё лестничной клетки, — бодро закончила Валерия. — Инвентарь найдёте в санузле: ведро и тряпка там. А я побежала, у меня автобус в шесть сорок. Повезу наши петунии на рынок, пристраивать в добрые руки.
Едва за Валерией щёлкнул замок входной двери, как по квартире разлилась тяжёлая, почти театральная тишина. Светлана Павловна, накинув свой торжественный шёлковый халат, с видом оскорблённой герцогини проследовала на кухню. На плите её встретила одинокая пустая кастрюля, а рядом красовался листок, исписанный уверенным почерком Валерии: «Крупа — в верхнем шкафчике. Сахар закончился. Варить на воде. Соль добавлять по желанию».
Минут через тридцать на кухню, зевая и щурясь, выполз Андрей. На столе перед ним уже стояла тарелка с чем-то серым, плотным и подозрительно неподвижным. Напротив сидела Светлана Павловна, мрачно подпирая кулаком щёку.
— Мам, это что такое? — осторожно спросил Андрей и ткнул ложкой в содержимое тарелки.
Ложка вошла в кашу и осталась стоять строго вертикально, будто её залили бетоном.
— Это, Андрюша, еда для обездоленных, — с трагическим придыханием сообщила свекровь. — Именно к такому питанию нас постепенно приучает твоя жена. Кушай, сынок. Тебе же ещё сегодня мешки с заказами на себе таскать.
Андрей тяжело вздохнул, отправил в рот ложку этой «еды для обездоленных» и вдруг понял, что работа курьером в выходной день, возможно, не самая страшная участь.
В это время Валерия уже вовсю разворачивала торговлю у входа на городской рынок. Два ящика с элитным сортом «Ночной каприз» действовали на дачниц безотказно: женщины останавливались, наклонялись, спрашивали цену и тут же начинали выбирать стаканчики покрепче. Валерия, вооружённая приветливой улыбкой и лёгкой насмешливой интонацией, громко зазывала покупателей:
— Подходите, не проходите мимо! Французский шарм для вашего цветника! Петуния «Ночной каприз», выращенная с заботой и под личным наблюдением заслуженного архивариуса! Аромат — как на курортах Ниццы, цветение — до первых заморозков!
Торговля пошла на удивление резво. Всего за пару часов Валерия продала половину рассады по такой цене, что Светлана Павловна, узнай она подробности, наверняка впервые посмотрела бы на невестку с искренним уважением. В кармане Валерии приятно шуршали свежие купюры, и настроение у неё становилось всё лучше.
К обеду она вернулась домой и застала сцену, достойную отдельной картины под названием «Никто не ожидал». В прихожей резко пахло хлоркой. Посреди пола стояло ведро с мутной водой, а на банкетке рядом восседала Светлана Павловна. На руках у неё были огромные резиновые перчатки ядовито-зелёного цвета, а выражение лица говорило о том, что женщина только что пережила ссылку на каторжные работы.
— Я всё вымыла, — глухо произнесла она, даже не поднимая глаз. — Весь этаж. Представляешь, соседка из сорок второй квартиры вышла и спросила, не устроилась ли я в обслуживающую службу дома. Валерия, это унижение. Если мои коллеги из архива когда-нибудь узнают…
— Да что вы, Светлана Павловна, какое же это унижение? — Валерия сняла обувь и довольно похлопала ладонью по сумочке. — Честный труд ещё никого не опозорил. Кстати, за петунии удалось выручить три тысячи двести гривен. Вот, держите вашу часть — за использование жилплощади.
Она протянула свекрови восемьсот гривен.
Светлана Павловна уставилась на деньги с таким лицом, будто ей снова подсунули банку той самой кильки в томате.
— Восемьсот? — медленно переспросила она. — Из трёх тысяч двухсот? А где всё остальное?
— Остальное пойдёт на коммунальные платежи, ваше питание и аренду комнаты Кирилла, — невозмутимо пояснила Валерия. — Мы же теперь всё считаем. У нас семейный кооператив, помните? Кстати, к обеду сегодня будет суп из вчерашней овсянки. Экономия должна быть последовательной.
Светлана Павловна очень медленно поднялась, сняла зелёные перчатки и с королевским презрением уронила их прямо в ведро.
— Довольно, — произнесла она ледяным голосом. — Я не для того сдала свою дачу интеллигентным киевлянам, чтобы погибнуть здесь от голода и бесконечного мытья полов в вашей… домашней колонии строгого режима.
— Киевляне, наверное, сразу за всё лето заплатили? — как бы между прочим заметила Валерия, проходя на кухню. — На эти деньги можно было бы снять себе хороший пансионат где-нибудь за городом. С питанием, процедурами и без каши на воде.
Светлана Павловна замерла на месте. По её лицу было видно: внутри начались сложные расчёты. Дача действительно была сдана за весьма приличную сумму, которой хватило бы не просто на отдых, а на вполне комфортный санаторный режим. Но старая привычка жить возле сына, распоряжаться его временем и контролировать каждый угол в его квартире до последнего дня оказывалась сильнее здравого смысла. Во всяком случае, так было до сегодняшнего утра.
В воскресенье с утра чемодан на колёсиках снова занял место в коридоре. Светлана Павловна выглядела безупречно: плащ, шарф, аккуратная укладка, выражение лица — как перед важным дипломатическим визитом. Андрей стоял рядом и виновато переминался с ноги на ногу.
— Я уезжаю в санаторий, — торжественно объявила свекровь, поправляя воротник. — В Моршин. Там, по крайней мере, публика моего круга. Андрюша, проводишь меня до такси.
— Конечно, мам, — слишком быстро и с явным облегчением отозвался Андрей.
Валерия появилась в прихожей, держа в руках последний стаканчик с петунией.
— Светлана Павловна, вы чуть не забыли. Ваш «Ночной каприз». Заберите с собой. Поставите на подоконник в номере, будете выращивать. На память о нашей семейной финансовой реформе.
Свекровь сначала посмотрела на цветок, потом перевела взгляд на Валерию. Прежней надменности в её глазах уже не было. Там читалось другое — молчаливое, нехотя признанное понимание: на этот раз невестка обыграла её полностью, без единого шанса на реванш.
Светлана Павловна ничего не сказала. Она взяла стаканчик с петунией, резко развернулась и покатила чемодан к лифту.
К вечеру на кухне наконец воцарился тот самый покой, о котором все мечтали. Кирилл вернулся на свой диван, Диана тихо зубрила обществознание у себя в комнате, а Андрей доедал нормальный ужин, купленный на честно заработанные «цветочные» деньги.
— Валер, — негромко позвал он, отодвигая пустую тарелку. — Ты уж прости за всю эту историю с петуниями. Мама, конечно, иногда слишком далеко заходит…
Валерия подошла к нему, положила ладонь на плечо и улыбнулась — спокойно, мудро и чуть-чуть победно.
— Да ладно, Андрей. Мама поехала отдыхать, дача приносит доход, дети устроены. Главное — вовремя напомнить всем, кто в этом доме главный экономист. Но кран ты завтра всё равно почини. Потому что Моршин Моршином, а за воду по счётчику платить нам.
