На мгновение беседа за столом оборвалась, будто кто-то незаметно приглушил звук.
— Андрей, между прочим, из-за этой квартиры себя совсем не жалеет, — с нажимом заявила Валентина Павловна. — С утра до ночи в офисе пропадает, лишь бы эту несчастную ипотеку вовремя платить. Ни нормальных выходных, ни отдыха, ни минуты для себя.
Гости из вежливости закивали. Наталья опустила взгляд в тарелку и принялась теребить пальцами бахрому скатерти, явно не зная, куда себя деть.
— Настоящий мужик, — одобрительно подхватил Сергей. — Сейчас редко кто так тянет на себе ответственность. Молодец, Андрей. Уважаю.
Андрей довольно усмехнулся, поправил ворот синей рубашки и приподнял бокал.
— Ну что ж, выпьем за наш дом, — произнёс он торжественно, с явным удовольствием от собственной значимости. — И за тех, кто его создаёт.
Ирина в этот момент стояла у края стола, держа в руках пустую соусницу. Она как раз собиралась пройти на кухню и принести добавку.
— А кое-кто, — Валентина Павловна, не обращая внимания на тост сына, многозначительно уставилась прямо на невестку.
Её голос сделался сладким, почти ласковым, но в этой тягучей мягкости сквозила откровенная насмешка.
— Только обновки себе покупает да в офисе с девяти до шести просиживает. Очень удобно, конечно, устроиться на чужой шее, когда муж всё оплачивает и ни в чём не отказывает.
Наталья смущённо закашлялась.
— Валентина Павловна, ну зачем вы так, — осторожно попыталась вмешаться она. — Ирина ведь тоже работает. Мы же все это понимаем.
— Ой, Наташенька, работа у неё — одно название! — отрезала свекровь.
Она торжествующе обвела взглядом сидящих за столом. Публика у неё была, внимание тоже, а значит, останавливаться Валентина Павловна явно не собиралась.
— Приносит в дом сущие гроши, зато запросы такие, будто королева. То ей ножи какие-то особенные понадобились, то сыр подавай подороже. Я всегда говорила: моему Андрею памятник ставить надо. Золотой. Он на себе и жену тащит, и квартиру, и кредиты.
Ирина застыла на месте.
Соусница едва слышно звякнула, задев край столешницы.
— Мам, ну не начинай сейчас, — без особого желания пробормотал Андрей.
Это была старая, удобная мужская тактика: лишь бы скандал не разгорелся всерьёз и никто не мешал спокойно доесть горячее. Он упрямо смотрел в свою тарелку и старательно не встречался глазами с женой.
— А что значит “не начинай”? — ядовито протянула Валентина Павловна.
Она уже разошлась, щёки её порозовели, глаза блестели от возбуждения.
— Здесь все свои сидят. Скрывать нам нечего. Пусть Сергей тоже услышит, какая у нас невестка на самом деле.
Свекровь повела рукой, словно представляла собравшимся главный экспонат.
— Ни приготовить по-человечески, ни заработать нормально. Просто вывеска, а не жена. И как ты только её терпишь, сынок? Я бы такую давно на место поставила.
Сергей уставился в кусок мяса на своей тарелке, будто внезапно нашёл там что-то невероятно важное. В гостиной стало душно и неловко. Тишина повисла тяжёлая, липкая; слышно было только, как на стене мерно тикают часы.
— Ир, сядь уже, — раздражённо бросил Андрей.
Он нахмурился, заметив, что жена всё ещё стоит неподвижно.
— Хватит стоять над душой. Лучше хлеб принеси.
Ирина без спешки поставила соусницу на стол.
Она не стала объясняться перед Сергеем и Натальей. Не начала тыкать мужа в правду о семейных деньгах. Не стала вслух перечислять суммы, вспоминать бабушкину старую квартиру и вытаскивать банковские выписки из телефона.
Она просто повернулась и направилась к шкафу, стоявшему в углу комнаты.
Открыла дверцу. Взялась за жёсткую пластиковую ручку огромной клетчатой сумки. Потянула на себя резко, с такой силой, что баул сразу сдвинулся с места.
Колёсики громко загрохотали по полу, разрезая натянутую, звенящую тишину гостиной.
— Это ещё что за представление? — вытаращилась Валентина Павловна.
