– Смотри-ка, Артём, кто пожаловал. Машину себе присматривает, да?
Я узнала этот голос ещё до того, как повернула голову. После пяти лет вместе такие интонации считываешь кожей — как скрип собственной двери в подъезде. Андрей стоял возле стеклянной витрины, в новой кожаной куртке, слишком тёплой для сентября, и тыкал в мою сторону большим пальцем, словно показывал приятелю забавного зверька за ограждением.
В салоне пахло свежей резиной, полиролью и кофе из автомата у стойки администратора. Холодный ровный свет стекал по блестящим капотам, отражался в стёклах, и Андрей в этом сиянии казался ещё громче, чем был на самом деле.
– Ты это серьёзно? – он коротко фыркнул и тут же обернулся к Артёму, ожидая поддержки. – Она. Здесь. Кира, да ты после развода обычную машину не вытянула бы. Ты хоть цены видела?
Артём послушно качнул головой, даже не пытаясь вдуматься:
– Ну да, Андрей, точно.
Сумка висела у меня на плече. Внутри лежали папка с замерами и договор, который я подписала ещё во вторник. Дмитрий, менеджер, ждал меня именно затем, чтобы завершить оформление. Но Андрей об этом, разумеется, не знал. Перед ним была бывшая жена, которая, по его представлениям, должна была после развода едва держаться на плаву. И такая картина ему явно нравилась.
Мы расстались полтора года назад. До этого было пять лет брака — и пять лет мои заработанные деньги исчезали в его бесконечной стройке. Сначала фундамент, потом крыша, потом очередное: «Ещё немного, и нормально заживём». Я работаю оценщиком: хожу по чужим квартирам и домам, высчитываю стоимость, составляю отчёты. А вот собственную жизнь оценить вовремя всё никак не получалось.
Деньгами он поддевал меня давно. За семейным столом, при своей родне, при моей тоже. «Кира у нас бережливая», — говорил он с той самой улыбкой, после которой хотелось молча подняться и уйти. Я и поднималась. Один раз дома сказала прямо: хватит обсуждать мой доход при посторонних. Он рассмеялся: «А разве я вру?» Потом я попыталась по-другому: предложила складываться поровну, завести общий счёт, чтобы было видно, кто и сколько вкладывает. Андрей только махнул рукой: «Мужчина в доме сам решает, куда идут деньги. Не устраивает — считай отдельно». Я и считала. Тихо. Потому что дочь была маленькой, потому что семья, потому что казалось: вот достроим — и всё изменится. Но легче не становилось ни через месяц, ни через год.
Я терпела не потому, что не имела характера. Просто до последнего верила: если дом строится для семьи, значит, он наш. Когда же дошло, что «нашим» там была только я, а дом оставался его, заявление на развод подала сама.
– Ты только посмотри на неё, – не унимался Андрей у витрины, уже специально повышая голос, чтобы я услышала. – Раньше дочке на кроссовки по три месяца откладывала. А теперь по автосалонам разгуливает. Артистка.
Это было враньё, и он прекрасно это понимал. Я никогда не собирала три месяца на детские кроссовки. Но при Артёме такая история звучала убедительно, а хорошо поданная ложь часто перекрывает правду.
Теперь смеялись уже оба. Я решила не подкармливать этот спектакль. Развернулась к ряду машин так, будто действительно просто осматриваю зал, и пошла дальше, к тёмно-серому кроссоверу у дальней стены. К тому самому.
За моей спиной Андрей довольно бросил Артёму:
– Видал? Сбежала. Гордая у нас.
Внутри всё болезненно сжалось. Даже не от обиды — скорее от того, что я снова промолчала, а моё молчание опять выглядело как его правота. Я машинально большим пальцем пересчитала костяшки на другой руке: до четырёх и обратно. Так же считаю стыки, когда замеряю комнату. Спокойно. Ты пришла сюда по делу.
Но именно сейчас молчание оказалось хуже любого ответа. Я поняла это в ту самую секунду, когда позади раздались шаги Дмитрия.
– Валерия Сергеевна! – окликнул он меня через весь зал, дружелюбно и совершенно некстати громко. – По вашей машине всё подготовлено. Осталось только ваше подтверждение.
Тишина после этих слов настигла меня раньше, чем я успела её осознать. Будто в салоне одним щелчком выключили его смех и включили другой звук — тонкий, натянутый, почти звенящий.
Андрей перестал улыбаться. Наверное, ради такой секунды и стоило оказаться именно здесь, хотя я вовсе не рассчитывала на подобный эффект. Он смотрел, как менеджер уверенно идёт ко мне через весь зал с папкой в руках, как обращается ко мне по имени-отчеству — так, как разговаривают с клиентом, чья покупка уже практически оформлена.
