Дмитрий не ответил. Он сидел неподвижно, с застывшим, почти чужим лицом, будто каждое её слово ударяло по нему, но признать это он не хотел. Юлия выдержала паузу и продолжила уже тише, но от этого её голос прозвучал ещё твёрже:
— Я вымоталась, Дмитрий. По-настоящему устала тащить всё на себе. Ты ведь зарабатываешь нормально, не копейки приносишь. Только куда всё исчезает? То машина, то посиделки с приятелями, то очередная просьба твоей мамы. А наша семья где в этом списке? Я где? Наши планы, наше будущее? На это у тебя вечно ничего не остаётся.
— Я за жильё плачу! — резко возразил он, словно ухватился за единственный аргумент.
— За часть, — спокойно поправила Юлия. — Именно за часть. Остальное закрываю я. Продукты чаще всего покупаю тоже я. Коммунальные платежи оплачиваю я. Быт держится на мне. А ты что делаешь, кроме того, что считаешь мои деньги общими, когда тебе удобно?
Дмитрий с силой ударил кулаком по столешнице.
— Да сколько можно меня упрекать!
— Я тебя не упрекаю, — не отступила Юлия. — Я называю вещи своими именами. Если правда тебе неприятна, это уже не моя вина.
Он резко поднялся, схватил куртку и снова вышел из квартиры, хлопнув дверью так, что в прихожей звякнули ключи на крючке. Юлия осталась одна. Она опустилась на диван, машинально включила телевизор. На экране шёл какой-то сериал, герои спорили, мирились, куда-то спешили, но смысл происходящего до неё не доходил. Мысли вертелись по кругу. Что будет дальше? Дмитрий точно не примет её решение спокойно. Галина Сергеевна тоже не промолчит. Начнутся звонки, обиды, давление, обвинения, попытки выставить Юлию виноватой.
Но внутри уже не было прежнего страха. Она слишком долго подстраивалась, слишком долго закрывала глаза и проглатывала чужую наглость. Теперь настало время подумать о себе.
Дмитрий вернулся поздно ночью. Раздевшись в темноте, он молча лёг в постель и отвернулся к стене. Юлия тоже легла, но сон не шёл. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Рядом тяжело дышал муж, а в ней постепенно крепло понимание: так продолжаться не может. Нужно менять всё. Не частично, не «потом», не после очередного обещания. Менять решительно.
Наутро Юлия проснулась раньше Дмитрия. Умылась, привела себя в порядок, сварила кофе и села на кухне. Когда муж наконец появился, она уже допивала вторую чашку. Дмитрий молча занял место напротив, налил себе кофе и стал пить, не глядя на неё. В кухне повисла густая, неприятная тишина. Слышно было только, как он неровно втягивает воздух.
Юлия прекрасно понимала: он злится. Но ещё больше он ждёт, что она не выдержит первой. Начнёт оправдываться, смягчится, скажет, что вчера погорячилась. Дмитрий привык именно к этому. Только на этот раз Юлия молчала.
Он допил кофе, поставил чашку на стол и после короткого кашля бросил:
— Может, уже закончишь обижаться?
Юлия слегка приподняла брови.
— Я не обижаюсь. Просто не вижу смысла говорить, пока ты не осознаешь, в чём вообще проблема.
— Проблема в том, что ты стала жадной, — мрачно буркнул Дмитрий.
Юлия коротко усмехнулась.
— Жадной? Потому что не хочу, чтобы ты без разрешения распоряжался моими деньгами? Любопытное у тебя представление о жадности.
Он снова хлопнул ладонью по столу.
— Я твой муж! У меня есть право!
— Нет, Дмитрий, — отчеканила она. — Такого права у тебя нет. И я больше не собираюсь оплачивать чужие желания. Запомни это наконец.
Его лицо перекосилось от злости. Он резко вскочил, схватился за спинку стула, будто собирался швырнуть его в сторону, но в последний момент удержался и поставил обратно. Потом сорвался на крик:
— Да ты без меня вообще никому не нужна! Мама про тебя всё правильно говорила!
Юлия застыла. На секунду у неё даже перехватило дыхание. Горячая волна поднялась к лицу, пальцы мелко задрожали. Значит, Галина Сергеевна обсуждала её с сыном. Не просто жаловалась, а, видимо, говорила гадости, обливала грязью, выставляла Юлию неблагодарной и корыстной. А Дмитрий слушал. Возможно, соглашался. Кивал. Поддерживал.
Юлия медленно поднялась и указала на дверь.
— Тогда поезжай к маме. Прямо сейчас.
Дмитрий моргнул, будто не понял услышанного.
— Что?
— Я сказала: езжай к своей маме. Раз она у тебя всегда права, раз я никому не нужна, живи с ней. Пусть она тебя кормит, стирает тебе вещи, даёт деньги и восхищается тобой. Зачем тебе я?
— Юль, ты чего несёшь?
— Я говорю абсолютно серьёзно. Собирай вещи и уходи.
Он отступил на шаг.
— Ты меня выгоняешь?
— Да. Именно выгоняю. Я устала от тебя, от твоей матери и от ваших бесконечных претензий. Я больше не хочу делить жизнь с человеком, который меня не уважает.
Дмитрий открыл рот, собираясь что-то возразить, но Юлия не дала ему вставить ни слова.
— Не надо. Я больше не хочу слушать оправдания.
После прошлой ссоры его сумка так и осталась стоять в прихожей. Юлия подошла к ней и ногой подтолкнула ближе к выходу. Дмитрий посмотрел сначала на сумку, потом на жену. Краска сошла с его лица.
— Ты правда это делаешь?
— Абсолютно.
Он резко схватил сумку, процедил сквозь зубы что-то оскорбительное и вылетел за дверь. Через секунду раздался глухой хлопок. Юлия подошла к замку и повернула ключ, чтобы он не смог вернуться внезапно, на эмоциях. Потом подошла к окну и посмотрела вниз.
Дмитрий вышел из подъезда, швырнул сумку в багажник машины, сел за руль и уехал, резко сорвавшись с места. Покрышки коротко взвизгнули на асфальте.
Юлия вернулась на кухню, села на стул и глубоко выдохнула. Впервые за очень долгое время она почувствовала, что ситуация снова находится в её руках. С плеч будто сняли тяжёлый мешок, набитый камнями. Она откинулась на спинку, закрыла глаза и прислушалась к квартире.
Тишина.
Никто не кричал. Никто не требовал. Никто не обвинял её в жадности, неблагодарности или равнодушии. Просто тихая квартира, её собственное дыхание и странное, непривычное облегчение.
И тогда в голове ясно прозвучало: этот скандал стал точкой в их браке. Возврата к прежнему уже не будет.
Прошло три дня. Дмитрий не звонил и не писал. Юлия тоже не пыталась выйти с ним на связь. Она жила привычно: ходила на работу, возвращалась домой, готовила себе ужин, включала фильмы, иногда просто сидела с книгой на диване. Без Дмитрия квартира словно стала другой. Пространство перестало давить. Никто не бросал одежду где попало, не оставлял тарелки с засохшими остатками еды, не включал ночью телевизор на полную громкость.
Юлия собрала его вещи в коробку и поставила в угол. Не потому что сомневалась, а просто чтобы потом не искать по шкафам, если он потребует забрать оставшееся.
На четвёртый день позвонила Галина Сергеевна. Юлия несколько секунд смотрела на экран и не хотела отвечать. Но любопытство всё же победило. Она приняла вызов.
Голос свекрови был натянутым, слишком ровным, будто та заранее репетировала каждую фразу.
— Юлечка, здравствуй. Как ты там?
— Нормально, — коротко сказала Юлия.
— Димочка сейчас у меня. Он рассказал, что вы сильно повздорили.
— Мы не повздорили, Галина Сергеевна. Я его выгнала.
На другом конце повисла пауза. Потом свекровь тихо прокашлялась.
— Ну зачем же так категорично? Дима ведь ничего плохого не хотел. Он просто старался помочь матери.
— За мой счёт, — напомнила Юлия. — И без моего согласия.
— Юлечка, разве из-за такого разрушают семью? Вы супруги. В браке надо разговаривать, уступать, искать компромиссы.
— Я пыталась, — Юлия крепче сжала телефон. — Только ваш сын меня не слышит. А вы вместо того, чтобы остановить его, постоянно подталкиваете дальше.
— Я? — в голосе Галины Сергеевны прозвучало оскорблённое возмущение. — Да я всегда желала вам добра!
— Нет. Вы всегда были только на стороне сына. А во мне видели удобный источник денег.
Свекровь замолчала. Когда она заговорила снова, её голос стал ледяным.
— Зря Димочка вообще на тебе женился.
— В этом наши мнения совпадают, — спокойно ответила Юлия и завершила разговор.
Больше Галина Сергеевна не перезванивала. Зато вечером на телефон пришло сообщение от Дмитрия: «Нам нужно поговорить. Встретимся?»
Юлия долго смотрела на экран. Потом набрала ответ: «Хорошо. Завтра в кафе на площади. В шесть вечера».
Через минуту Дмитрий написал: «Договорились».
На следующий день Юлия пришла в кафе ровно к назначенному времени. Дмитрий уже сидел у окна, перед ним стояла чашка кофе. Юлия сняла пальто, спокойно опустилась на стул напротив и заказала чай.
