Это была наша спальня. Не просто комната с кроватью и шкафом, а единственное место в квартире, где я могла выдохнуть, закрыть дверь и почувствовать себя дома. Туда не входили без стука. Туда не складывали чужие вещи. И уж точно там никто посторонний не должен был хозяйничать так, будто давно получил на это право.
— Наталья Сергеевна, добрый вечер, — наконец произнесла я, с трудом заставив голос звучать ровно. Сердце при этом билось так сильно, что отдавалось где-то в горле. — Объясните, пожалуйста, что происходит? Почему ваши сумки на нашей кровати?
Свекровь демонстративно вздохнула, словно перед ней стояла не взрослая женщина, вернувшаяся домой, а капризный ребёнок, которому в десятый раз приходится разжёвывать очевидное.
— Я приехала ненадолго, всего на несколько дней, — сказала она так спокойно, будто речь шла о пустяке. — Решила помочь Андрюше, пока ты там по своим командировкам разъезжаешь. В гостиной спать невозможно: диван скрипит, телевизор старый, смотреть нечего, да и вообще неудобно. А у вас спальня просторная, кровать хорошая. Я подумала, что мне здесь будет куда лучше. Андрей разрешил, между прочим. Так что не надо на меня так смотреть.
— Андрей разрешил вам поселиться в нашей спальне? — медленно переспросила я, чувствуя, как воздух будто застрял в лёгких. — И лечь на нашу кровать?
— А что такого? — Наталья Сергеевна даже бровью не повела. — Конечно, разрешил. Он у меня внимательный сын, понимает, что матери нужен нормальный отдых, а не мучения на каком-то продавленном диване. И вообще, Марина, не начинай драму там, где её нет. Тебе что, жалко? Вы молодые, пару ночей и на раскладушке перебьётесь. Ничего страшного с вами не случится.
С этими словами она, будто разговор был закончен, направилась обратно на кухню, по дороге поправляя пояс моего халата. А я осталась в прихожей с ручкой чемодана в сжатой ладони и всё яснее понимала: Андрей не просто впустил мать в квартиру. Он позволил ей занять наше место, даже не посчитав нужным предупредить меня.
И именно тогда снаружи щёлкнул замок. Входная дверь распахнулась, и на пороге появился Андрей. Уставший, в куртке, с пакетом продуктов из супермаркета в руке.
Он сделал шаг внутрь, увидел меня посреди коридора, увидел моё лицо — и тут же изменился. Кровь словно отхлынула от его щёк. Пакет выскользнул из пальцев, ударился о пол, и оттуда покатился батон, следом глухо шлёпнулась пачка молока.
Андрей стоял, не решаясь ни поднять продукты, ни пройти дальше. Его взгляд метался от меня к матери, которая снова появилась в коридоре с кружкой чая, и обратно. По выражению его лица было ясно: он заранее понимал, чем всё это может закончиться, но почему-то решил, что неприятный разговор рассосётся сам собой.
Наталья Сергеевна тут же взяла инициативу в свои руки, будто ей нужно было срочно прикрыть любимого сына от моей злости.
— Ой, Андрюша, ты уже вернулся? — оживлённо сказала она, совсем не желая замечать, какая ледяная тишина повисла между нами. — А мы с Мариной как раз разговариваем. Я ей рассказываю, как хорошо всё устроилось. Правда, она почему-то недовольна, будто я у неё последнее забрала. Могла бы, наоборот, порадоваться, что мать приехала помочь и порядок в доме навести.
Я не стала отвечать. Просто развернулась и оставила тяжёлый чемодан посреди прохода.
