— Наталья, мама продала свою квартиру, чтобы помочь брату. Теперь ей какое-то время придётся пожить у нас, — произнёс Андрей таким будничным тоном, словно попросил переставить чашки на другую полку.
Наталья не сразу ответила. Она медленно сняла очки, аккуратно положила их возле раскрытого ежедневника и подняла на мужа пристальный взгляд.
— Скажи ещё раз.
— Мама продала жильё. Денису нужны были деньги на квартиру. Ну… она решила его выручить. Поэтому пока поживёт здесь.
— Здесь — это где именно?
Андрей растерянно моргнул.
— У нас.
— В моей квартире?
Он тут же помрачнел, будто именно это уточнение показалось ему придиркой.
— Наташ, только не начинай. Это же моя мать. Она нам не посторонний человек.
Наталья отодвинула от себя блокнот. Ручка покатилась к краю стола, и она остановила её кончиком пальца. Лишь после этого снова посмотрела на мужа.
— Я ничего не начинаю. Я просто хочу понять, по какой причине вопрос о моей квартире уже решили без моего участия.
Андрей стоял посреди кухни в растянутой домашней футболке, с телефоном в руке и с таким выражением лица, будто жена всего лишь не успела как следует порадоваться хорошей новости. Он явно рассчитывал не на вопросы, а на согласный кивок. В крайнем случае — на тяжёлый вздох и фразу, что уж как-нибудь разместятся.
Но Наталья молчала.
И чем дольше длилось это молчание, тем заметнее менялось лицо Андрея. Его уверенность начала осыпаться, как плохо нанесённая краска. Он провёл ладонью по затылку, перевёл взгляд на окно, потом на холодильник, будто ответ мог обнаружиться где-то между магнитом из Полтавы и листком со списком покупок.
— А куда ей, по-твоему, деваться? — наконец спросил он.
— К Денису.
— Денис только собирается покупать квартиру.
— На деньги твоей матери.
— Ну и что?
— А то, что человек, ради которого она рассталась со своим жильём, должен был хотя бы заранее подумать, где после этого будет жить его мать.
Андрей шумно выдохнул.
— Ты говоришь так, будто она нам чужая.
— Я говорю так, будто меня просто забыли спросить.
Он сунул телефон в карман, но почти сразу достал обратно, словно не знал, куда деть руки.
— Мама уже собирает вещи.
— Отлично. Значит, Денис успеет подготовить ей комнату.
— У Дениса будет однокомнатная квартира.
— Тогда пусть покупает не однокомнатную.
— Наталья!
Она подняла ладонь, не позволяя ему продолжить на повышенных тонах.
— Голос не повышай. Я и так прекрасно тебя слышу.
Андрей подошёл к столу и сел напротив. На его лице появилось то самое выражение, с которым он обычно пытался втолковать ей «простые вещи», когда был уверен, что жена просто упирается из вредности.
— Пойми, мама захотела помочь Денису. У него давно всё наперекосяк. То комнаты снимает, то по знакомым мотается, нигде толком не задерживается. Она мать, ей сына жалко.
— А старшего сына ей не жалко?
— Я-то тут при чём?
— При том, что последствия её решения почему-то теперь должны лечь на твою семью. Точнее — на мою квартиру.
Андрей открыл рот, но ответ нашёл не сразу.
Квартира действительно принадлежала Наталье. Не им обоим, не «семье», не Андрею наполовину за годы брака. Её тётя, Вера Павловна, оставила жильё именно племяннице. После смерти тёти Наталья выдержала положенные шесть месяцев, оформляла наследство, ездила к нотариусу, собирала справки и документы, а потом уже делала ремонт под себя. Андрей тогда помог разве что вынести старый шкаф и прикрутить несколько полок. В свидетельствах и выписках собственницей значилась только Наталья.
И Андрей это прекрасно знал.
Более того, когда они поженились, он сам не раз говорил:
— Хорошо, что у тебя есть своё жильё. Не придётся скитаться по съёмным квартирам.
Тогда это звучало как благодарность. Теперь же будто превратилось в удобный аргумент: раз жильё есть, значит, туда можно поселить любого, кому стало негде жить.
— Мама ненадолго, — уже мягче произнёс он. — Пока Денис окончательно устроится.
— Что значит «ненадолго»?
— Ну… не знаю. Пару месяцев.
— А если через пару месяцев Денис решит, что ему тесно?
— С чего он должен так решить?
Наталья усмехнулась одними глазами.
— Потому что вы, похоже, именно так всё и распланировали. Денис получает квартиру. Тамара Михайловна переезжает сюда. А ты сообщаешь мне об этом таким тоном, будто читаешь расписание автобусов. Выходит, в ваших планах я не хозяйка квартиры, а человек, который обязан молча подвинуться.
Андрей резко поднялся.
— Не надо передёргивать. Никто тебя никуда не двигает.
— Уже подвинули. Просто я пока ещё продолжаю сидеть на своём месте.
Он прошёлся по кухне, остановился возле мойки, открыл воду и сразу же закрыл кран. Наталья следила за ним спокойно, хотя внутри у неё всё стало жёстким и собранным. Не обиженным, не растерянным — именно собранным, как перед трудным разговором с человеком, который изо всех сил не хочет понимать очевидное.
— Мама завтра заедет посмотреть, что куда поставить, — неожиданно сказал Андрей.
Наталья медленно повернула голову.
— Что именно куда поставить?
— Ну вещи. У неё комод, кресло, коробки…
— Завтра она сюда не приедет.
— Я уже сказал ей, что можно.
— Значит, сейчас позвонишь и скажешь, что нельзя.
Андрей посмотрел на жену так, словно впервые за весь вечер действительно расслышал её слова.
— Ты серьёзно?
— Более чем.
Телефон в его руке завибрировал. На экране высветилось: «Мама».
Они оба уставились на звонок.
Андрей не успел нажать кнопку ответа. Наталья протянула руку.
— Дай мне телефон.
— Зачем?
— Потому что речь идёт о моей квартире.
Он замялся. Несколько секунд смотрел то на экран, то на жену, но всё-таки передал ей телефон.
— Да, Тамара Михайловна, добрый вечер, — ровно произнесла Наталья.
В трубке сразу послышалась суета и оживлённый голос.
— Наташенька, здравствуй! Я как раз Андрею звоню. Мы тут с Денисом всё прикинули: крупное пока отвезём в гараж к его знакомому, а самое необходимое я к вам заберу. Ты не волнуйся, много места я не займу. Мне только уголок, небольшой шкафчик и чтобы окно не выходило на дорогу, а то я от машин совсем плохо сплю.
Наталья посмотрела на Андрея. Он побледнел и снова опустился на стул.
— Тамара Михайловна, я правильно понимаю, вы сейчас обсуждаете переезд в мою квартиру?
— Ой, вот уже и началось, — голос свекрови мгновенно стал сухим. — Разумеется, я не от хорошей жизни это делаю. Я квартиру продала, сыну помогла. Неужели я на старости лет должна по чужим углам ходить?
— Нет. Но вы должны были заранее решить, где будете жить после продажи.
— Так мы и решили.
— Без меня.
В трубке на несколько секунд повисла тишина. Потом Тамара Михайловна заговорила медленнее, словно подбирая каждое слово:
— Наталья, ты жена моего сына.
— Да.
— Значит, должна понимать, что мать для него не чужой человек.
— Понимаю.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что квартира принадлежит мне. И жить в ней можно только с моего согласия.
На кухне стало настолько тихо, что из коридора донёсся щелчок настенных часов.
— Андрей рядом? — спросила свекровь.
— Рядом.
— Дай ему трубку.
— Нет. Сейчас разговариваем мы с вами.
— Ах, значит, вот как.
— Именно так.
Тамара Михайловна коротко, сухо усмехнулась.
