После свадьбы Руслан переехал в её квартиру. Примерно тогда же он впервые услышал о её ближайших финансовых замыслах: Полина всерьёз присматривалась ко второй квартире. Она хотела взять жильё как инвестицию — сдавать его, получать регулярный доход и постепенно выстроить для себя опору, которая не зависела бы только от зарплаты.
— Подожди, ты правда это планируешь? — Руслан заметно удивился, когда она рассказала ему о расчётах. — И хочешь всё сделать сама?
— Конечно, — спокойно ответила Полина, чуть пожав плечами. — Я уже всё просчитала. Район перспективный, транспорт рядом, инфраструктура развивается. Через несколько лет это будет очень удачное вложение.
Руслан тогда предложил тоже вложиться, пусть и не в равной доле. Ему хотелось не просто наблюдать со стороны, как жена уверенно строит своё будущее, а почувствовать, что он тоже имеет отношение к их общим планам.
— Не надо, — мягко остановила его Полина. — Я правда справлюсь. У тебя и так сейчас непростой период на работе, зачем тебе лишняя нагрузка? Всё уже продумано.
Она произнесла это без желания задеть его самолюбие. В её словах не было ни превосходства, ни попытки подчеркнуть разницу в доходах. Полина просто привыкла многое решать сама и искренне считала, что забота о муже — это не втягивать его в свои финансовые схемы, а, наоборот, избавлять от ненужного напряжения.
Руслан спорить не стал. Он только кивнул, наклонился, поцеловал её в макушку и, кажется, даже выдохнул с облегчением. Полина тогда этого не уловила: она была слишком погружена в таблицы, условия кредитования, объявления и сравнение вариантов.
Лидия Павловна, мать Руслана, с первых дней держалась с Полиной настороженно. Не грубила открыто, не устраивала сцен, но между ними всё время чувствовалась тонкая холодная прослойка. Так ведут себя люди, которые заранее решили: новый человек в семье может нарушить привычный порядок. У Лидии Павловны была ещё дочь Оксана — на десять лет младше Руслана, студентка, к которой мать относилась с особой нежностью, почти болезненной привязанностью.
Поэтому звонок свекрови Полину даже обрадовал. Лидия Павловна сама пригласила её зайти на чай, причём попросила приехать без Руслана — мол, хочется спокойно поговорить, по-женски. Полина решила, что это, возможно, первый шаг к сближению. Ей захотелось поддержать этот жест, и по дороге она купила букет.
Поначалу всё действительно выглядело мирно. Они сидели на кухне, обсуждали работу, самочувствие, планы на дачный сезон, какие-то бытовые мелочи. Разговор шёл ровно, без колкостей и напряжённых пауз. А потом Лидия Павловна будто между прочим поинтересовалась, есть ли у Полины какие-нибудь новости.
Полина, ничего не подозревая, поделилась тем, что казалось ей радостным и важным: оформление ипотеки почти завершено, сделка по второй квартире должна состояться в ближайшее время.
Именно после этих слов в кухне словно стало теснее и тяжелее.
— Значит, вторую квартиру покупаешь, — произнесла Лидия Павловна уже совсем другим тоном. — Тогда старую мне отдашь.
Полина сначала даже не поняла, что это не шутка. Она попыталась объяснить спокойно: первая квартира не просто стоит без дела, у неё есть план, есть финансовая логика, есть цель. Это не случайный лишний угол, а результат многих лет работы, экономии и самостоятельных решений.
— Какая ещё логика? — презрительно усмехнулась свекровь. — Ты теперь замужем. У тебя есть муж, он обязан тебя обеспечивать. А Оксане жить негде, ей учиться надо, на ноги вставать. Ты же теперь не посторонняя женщина, а невестка. В семье всё должно быть общее.
— Лидия Павловна, — Полина старалась удерживать ровный голос, хотя внутри уже поднималась обида. — Эта квартира была куплена мной задолго до знакомства с Русланом. К нашему браку она не имеет никакого отношения.
— Вот как? Не имеет? — Лидия Павловна с такой силой поставила чашку на блюдце, что чай плеснул через край. — А то, что вы живёте вместе, что у вас теперь семья и общий быт, это, значит, не считается? Ты своё прячешь отдельно, а мужниным пользуешься как общим? Так у вас теперь устроено?
После этого разговор быстро перестал быть разговором. На Полину посыпались обвинения: её называли жадной, холодной, расчётливой, чужой для семьи женщиной, которая думает только о собственной выгоде и не понимает, что после свадьбы появляются обязанности не только перед мужем, но и перед его близкими. Лидия Павловна говорила всё громче, давила всё настойчивее и прикрывала свои требования ссылками на семейные традиции.
