Дмитрий очнулся, но сразу не поднялся. Он ещё несколько минут лежал неподвижно, не размыкая век, и упрямо думал: «Сейчас открою глаза — и окажусь где угодно, только не здесь. Пусть это будет другое жильё, другой город, другая жизнь… лишь бы подальше от всего этого». Однако чудо, как обычно, не случилось. Когда он наконец медленно приоткрыл глаза, над ним снова белел всё тот же потолок, по стенам тянулись поблёкшие обои, а вокруг стояла до боли привычная обстановка комнаты, в которой он просыпался уже четыре десятка лет.
Утро ничем не отличалось от сотен таких же утр. Всё повторялось с утомительной точностью, будто его жизнь застряла на одном и том же дне. Сегодня должно было пройти так же, как вчера, как неделю назад, как год назад. Дмитрию всё чаще казалось, что выбраться из этого круга неудач и бесцветных будней ему уже не удастся никогда.
Он тяжело выдохнул, сел на кровати, потом поднялся и босыми ногами прошаркал в ванную. Дальше всё было известно заранее: кофе, одежда, дорога на работу, которую он терпеть не мог. Уйти оттуда было некуда. Ему почти пятьдесят, и он прекрасно понимал: на хорошие места его уже не позовут, а если куда-то и примут, то разве что на такую же унылую, бесконечно скучную должность.
Два года назад Дмитрий всё-таки попытался изменить судьбу. Написал заявление, уволился и почти четыре месяца искал новое место. В итоге нашёл почти то же самое, только зарплата стала ещё меньше. Мать тогда изводила его ежедневно: то упрёками, то вздохами, то разговорами о том, что взрослый мужчина не должен метаться без дела. После этого Дмитрий больше не рвался рисковать. С каждым годом надежды устроиться лучше становились всё призрачнее. Он убеждал себя, что и нынешняя работа — уже удача: платят немного, зато регулярно. По крайней мере, не приходится круглые сутки слушать, что в свои почти пятьдесят он сидит у матери на шее.
Так и тянулось его существование — словно не жизнь, а обязательная повинность. Ни радости, ни веры в перемены. Если говорить честно, он сам давно считал себя неудачником. Почти пятьдесят лет, брака нет, собственной квартиры нет, живёт с матерью. Имелась старая машина, но на дальнюю дорогу она уже не годилась. Да и ехать Дмитрию, по большому счёту, было некуда.
Накануне автомобиль и вовсе заглох, так что пришлось отвести его в мастерскую.
После работы Дмитрий возвращался домой пешком. В этом даже находился свой плюс: можно было растянуть путь и прийти как можно позже. Почти каждый день мать начинала один и тот же разговор — когда он наконец женится. Ей надоело видеть, как он вечерами лежит на диване, надоело хлопотать вокруг взрослого сына.
Будто он сам не пытался устроить личную жизнь. Пытался, конечно. Только куда привести женщину? Не в материнскую же квартиру. Своё жильё он оставил бывшей жене и дочери после развода. А ведь когда-то Дмитрий тоже был женат — на красивой девушке, с которой надеялся прожить совсем другую жизнь.
С матерью они занимали трёхкомнатную квартиру. Прежде семье довелось помыкаться и по общежитию, и по коммуналкам. Потом мать очень вовремя родила младшую сестру. Когда подошла их очередь на жильё, которого они ждали долгие годы, семье выделили именно трёхкомнатную квартиру. Отец получил её за многолетний тяжёлый труд.
