Она пробовала новые рецепты, училась делать пироги с разными начинками, придумывала, чем удивить Андрея к завтраку, и постепенно приводила квартиру в тот самый уютный вид, о котором раньше могла только мечтать между совещаниями и поздними возвращениями домой. Андрей поначалу был доволен: нахваливал ужины, приносил букеты без повода, смеялся и говорил, что только теперь понял, какой талантливый кулинар всё это время жил рядом с ним.
Но это тёплое настроение начало меняться почти незаметно.
Сначала — вроде бы пустяк. Марина как-то купила новую сковороду, потому что старая уже пригорала так, что на ней невозможно было нормально готовить. Едва она вошла с покупкой домой, Андрей посмотрел на пакет и спросил:
— Ты со мной это согласовала?
Марина даже не сразу поняла, к чему он клонит.
— Это же обычная сковорода. Для кухни. Я решила, что такие вещи и есть часть домашних расходов.
— Часть-то часть, — протянул Андрей, снимая куртку. — Только зарабатываю сейчас я. Значит, и решать, на что уходят деньги, тоже должен я. Захочешь что-то купить — сначала скажешь мне, а там посмотрим.
Марина попыталась убедить себя, что он просто пришёл уставший и сорвался после тяжёлого дня. Но подобные замечания стали появляться всё чаще. Андрей начал интересоваться каждой мелочью: сколько стоили продукты, зачем она зашла в аптеку, почему взяла не самый дешёвый порошок. Казалось, он мысленно ведёт строгий учёт всем её шагам, будто дом превратился в маленькое предприятие, а она — в подотчётного сотрудника.
За ужином он всё чаще бросал фразы, от которых Марине становилось не по себе. То напоминал, кто платит за квартиру, то с усмешкой заявлял, что пока он один содержит семью, правила будет устанавливать он.
Марина старалась говорить спокойно. Объясняла, что домашний быт не делается сам собой: еда не появляется на столе из воздуха, бельё не стирается само, порядок в комнатах тоже требует времени и сил. Но Андрей лишь снисходительно улыбался.
— Родная, не драматизируй. Домашние дела — это не работа. Работа — это когда деньги в дом приносишь. А ты просто занимаешься тем, что тебе приятно.
Ещё тяжелее становилось, когда приходила Ирина Сергеевна. Свекровь полностью поддерживала сына и всякий раз повторяла одно и то же: жена при хорошем муже должна быть благодарна, не спорить и понимать своё место. Марина молча выслушивала эти наставления, но внутри у неё медленно нарастала усталость совсем другого рода — не от кастрюль, стирки и уборки, а от ощущения, что её постепенно лишают права быть собой.
Со временем она ясно увидела то, чего сначала не хотела замечать: обещанная передышка обернулась зависимостью. Любая покупка, любой выход из дома, любое решение требовали одобрения Андрея. Разговоры о рецептах и уюте сменились допросами о чеках и упрёками, почему продукты снова обошлись дороже, чем он ожидал.
Однажды вечером Андрей снова устроил ей разбор расходов. Он долго перечислял суммы, сердился из-за каждой позиции и говорил таким тоном, будто Марина провинилась. И именно тогда она вдруг поняла: дальше так жить нельзя.
— Я возвращаюсь на работу, — произнесла она твёрдо.
Андрей сначала рассмеялся, решив, что она шутит. Но, увидев её лицо, резко стал серьёзным.
— Зачем? У тебя же всё есть. Дом, муж, деньги на необходимое.
— У меня нет главного, — ответила Марина. — Своей жизни. И своих денег, которыми я могу распоряжаться без разрешения.
Они спорили долго и тяжело. В конце концов Андрей раздражённо махнул рукой и бросил с ядовитой усмешкой:
— Ну пробуй. Только жаль, придётся искать новую прислугу. Такую удобную и бесплатную ещё попробуй найди.
Эти слова больно ударили Марину, но уже не смогли остановить. Работу она нашла быстрее, чем боялась: её опыт, связи и прежняя профессиональная репутация быстро дали результат.
