Наталья как раз расставляла тарелки, когда из гостиной донёсся голос свекрови.
— Юлия на твоём месте уже давно бы суп по тарелкам разлила, а ты всё никак не закончишь, — произнесла Светлана Сергеевна, даже не оторвав взгляда от вязания.
— Светлана Сергеевна, ужин будет готов минут через десять, — сдержанно ответила Наталья.
— Да я не подгоняю. Просто сказала.
Наталья молча вернулась на кухню и прикрыла за собой дверь чуть резче, чем собиралась.
Квартира Соколовых находилась на спокойной улице в Полтаве, неподалёку от набережной. Дмитрий купил её ещё до того, как встретил Наталью, но она успела полюбить это жильё: большие окна, просторные подоконники и старый клён во дворе, который каждую осень засыпал их балкон жёлтой листвой. Наталья работала экономистом в строительной фирме, вставала затемно, домой приходила уставшая, и вечер для неё был тем редким временем, когда можно было наконец расслабиться и выдохнуть.
Но этот день пошёл наперекосяк с самого утра.
Светлана Сергеевна приехала из Сум одиннадцать дней назад. Сказала, что хочет ненадолго остановиться у сына: пожить недельку, посмотреть, как он устроился, да и по дому чем-нибудь помочь. Дмитрий был рад, Наталья тоже встретила её искренне тепло. Ей исполнилось тридцать четыре, и где-то в глубине души она всегда надеялась, что сможет выстроить со свекровью близкие, почти родственные отношения. Свою мать Наталья потеряла рано, а с отцом у неё никогда не было настоящего тепла — только вежливость, дистанция и редкие сухие разговоры.
Сначала всё и правда складывалось неплохо. Первые три дня прошли спокойно. Светлана Сергеевна привезла рассаду помидоров, бережно завёрнутую во влажную газету, и они вдвоём пересаживали её в горшки на балконе. Наталья даже подумала, что им удастся подружиться. Но потом незаметно начались замечания. Сначала совсем пустяковые. Полотенца лежат не так, как надо. Тарелки в шкафу стоят неудобно. В бульоне маловато соли.
А затем в доме всё чаще стало звучать одно имя.
Юлия.
Впервые Наталья услышала его на четвёртый день, за завтраком, когда Светлана Сергеевна наливала чай.
— Юлия всегда делала заварку покрепче, — как бы невзначай сказала она. — Димочка любит крепкий чай, ты ведь знаешь.
Наталья, конечно, знала. Она спокойно добавила в чайник ещё заварки, ничего не ответила и решила, что свекровь просто оговорилась. Пожилой женщине, наверное, трудно сразу привыкнуть, что в жизни сына теперь другая женщина и другое имя.
Но это оказалось не случайностью.
Имя Юлии возвращалось снова и снова. Утром, днём, вечером, за столом, у телевизора, в коридоре, на кухне.
Юлия варила борщ вкуснее. Юлия так гладила рубашки Дмитрия, что они потом неделю выглядели безупречно. Юлия понимала его без лишних объяснений, угадывала настроение, знала, когда лучше промолчать, а когда сказать что-то смешное.
Наталья терпела. Она убеждала себя, что Светлана Сергеевна уже немолодая, что ей, возможно, одиноко, что она просто цепляется за прошлое, потому что оно кажется ей знакомым, надёжным и понятным. А настоящее — слишком новое, чужое, непривычное. Наталья даже читала статьи о том, как вести себя со свекровью, советовалась с подругами и повторяла себе, что всё это временно.
Но легче не становилось.
На плите начал закипать бульон. Наталья сняла крышку, аккуратно перемешала суп, попробовала и добавила немного соли. Она готовила куриный суп — любимый суп Дмитрия. С домашней лапшой, которую раскатывала сама, хотя после работы на это уходил почти целый час.
Дверь кухни тихо открылась, и вошла Светлана Сергеевна, держа в руках своё вязание.
— Тебе помочь?
— Спасибо, я уже заканчиваю.
— Юлия лапшу всегда тоньше раскатывала, — заметила свекровь. — У неё руки были лёгкие.
Наталья не ответила. Она взяла разделочную доску, отнесла к мойке и включила воду сильнее, чем было нужно.
Через минуту в прихожей щёлкнул замок. Дмитрий вернулся с работы.
— Привет, — сказал он, заглянув на кухню и поцеловав Наталью в висок. — Как прошёл день?
— Нормально. Ужин почти готов.
— Пахнет замечательно.
Он снял пиджак, повесил его на спинку стула и заглянул в кастрюлю.
— Твой любимый суп, — сказала Светлана Сергеевна, остановившись у двери. — Правда, Юлия готовила его чуть иначе. Она сначала отдельно отваривала курицу, потом процеживала бульон. Он у неё прозрачнее выходил.
— Мам, — негромко произнёс Дмитрий, не отрывая взгляда от кастрюли.
— Что «мам»? Я ведь не ругаю. Просто вспоминаю.
Наталья молча ставила тарелки на стол и чувствовала, как внутри снова сжимается знакомый тугой комок. За эти дни она уже научилась прятать это ощущение глубоко внутрь, чтобы не испортить вечер и не устроить скандал из-за, казалось бы, мелочи.
Они сели ужинать. Наталья разлила суп, положила хлеб, достала компот. Со стороны это мог быть самый обычный семейный ужин, если бы в воздухе не висело тонкое, почти незаметное напряжение.
— Как у тебя дела на работе, сынок? — спросила Светлана Сергеевна.
— Всё нормально, мам. Проект сдаём в конце месяца.
— Ты какой-то бледный. Спишь плохо?
— Да всё в порядке.
— Юлия всегда следила, чтобы ты ложился вовремя. Она говорила, что режим для здоровья важнее всего.
Наталья медленно положила ложку на край тарелки. Звук получился тихим, но в кухонной тишине прозвучал неожиданно отчётливо.
— Светлана Сергеевна, — произнесла она ровным голосом. — Я прошу вас не обсуждать бывшую девушку Дмитрия за нашим столом.
На кухне сразу стало тихо. Слышно было только, как тикают настенные часы — простые, в деревянном корпусе, купленные Натальей ещё до свадьбы.
— Разве я сказала что-то плохое? — Светлана Сергеевна выпрямилась, и её лицо заметно напряглось. — Я всего лишь вспомнила, как было раньше. Теперь и вспоминать нельзя?
— Вспоминать можно, — ответила Наталья. — Но не каждый день. И не за каждым ужином.
— Наталья, — осторожно начал Дмитрий, — может, не будем сейчас…
— Дмитрий, я не ссорюсь, — она повернулась к мужу. — Я просто прошу уважения. В нашем доме. За нашим столом.
— Я здесь гостья, — тихо сказала Светлана Сергеевна. — Я понимаю, что я здесь гостья.
