Наталья осталась в прихожей одна, всё ещё держа в себе тот вопрос, на который Андрей так и не захотел ответить.
За ужином в тот же день напряжение чувствовалось почти физически. Казалось, стоит кому-то неосторожно поставить чашку на стол — и тишина треснет.
Анастасия, наоборот, была в приподнятом настроении. После удачной съёмки она сияла, без умолку рассказывала о статистике, о приросте подписчиков, о том, как здорово у неё получилось не сдаться и продолжить работу даже в таких «непростых бытовых обстоятельствах».
— Я вообще из тех людей, кто умеет вытаскивать ресурс даже оттуда, где его, казалось бы, уже и быть не может, — заявила она, аккуратно поправляя волосы.
Наталья, не поднимая головы, резала хлеб тонкими ломтиками.
— А вот наблюдаешь иногда за некоторыми, — продолжала Анастасия, — и понимаешь: человек просто плывёт по течению. Всё у него есть, всё готовое, а он даже не осознаёт, насколько ему повезло.
Андрей тихо кашлянул, явно пытаясь перебить опасную паузу.
— Настя, а запеканка как тебе? Я вчера специально рецепт искал, чтобы тебе подошло.
— Андрюш, ты чудо, конечно, — улыбнулась она, — но творожную запеканку мне сейчас нельзя. Там же выпечка, лишние калории, сама понимаешь.
Наталья наконец подняла глаза.
— Анастасия, а когда ты говорила про людей, которые живут на всём готовом, ты кого имела в виду?
На мгновение в лице Анастасии мелькнула растерянность, но она быстро вернула себе привычную уверенность. Голос её стал мягким, почти снисходительным.
— Наташ, да я в целом рассуждаю. Просто мысли вслух. Не надо всё сразу принимать на свой счёт.
— А мне показалось, что это было вполне конкретно.
— Ну зачем ты так? — Анастасия чуть развела руками. — Я же просто делюсь наблюдениями, не более.
Андрей переводил взгляд с жены на сестру и обратно. По его лицу было видно: он надеется, что разговор как-нибудь рассосётся сам, без его участия.
— Девочки, давайте спокойно поужинаем, ладно? Не будем портить вечер.
Но вечер уже был испорчен. Просто никто из них пока не решался произнести это вслух.
На следующий день, когда Андрей ушёл на работу, а Наталья собиралась встретиться с подругой, произошёл разговор, после которого внутри неё что-то окончательно сдвинулось.
Она стояла в коридоре и застёгивала куртку, когда из кухни вышла Анастасия с кружкой чая.
— Наташ, ты сегодня опять поздно будешь?
— Думаю, к семи вернусь.
— Хорошо. Я тогда пока разберу тут коробки с материалами для марафона. Мне привезли новую партию футболок с логотипом, надо придумать, куда их поставить.
Наталья медленно повернулась.
— Настя, у нас и без того почти не осталось свободного места.
Анастасия сделала маленький глоток чая и посмотрела на неё так, что Наталья потом ещё не раз вспоминала этот взгляд. В нём было не раздражение даже, а какая-то уверенность в собственном праве.
— Наташ, только не обижайся, но ты будто совсем не понимаешь, что такое поддержать близкого человека в сложный период. Я же не навсегда здесь. Я стараюсь не мешать.
— Ты заняла нашу спальню, переставила мебель, забила холодильник своими продуктами, теперь хочешь заставить коридор коробками.
— А что мне делать, если моё дело требует пространства? — спокойно ответила Анастасия. — Андрей, кстати, не против. Он понимает, насколько это важно для меня.
Наталья застегнула молнию до конца и посмотрела сестре мужа прямо в глаза.
— А ты вообще понимаешь, чья это квартира?
Анастасия усмехнулась, словно вопрос показался ей нелепым.
— В смысле чья? Твоя и Андрея, конечно. Ну, по сути, Андрея. Он же работает, обеспечивает семью.
На секунду Наталье показалось, что внутри у неё всё застыло. А потом, наоборот, наступила странная ясность — тихая, холодная, как будто кто-то щёлкнул выключателем.
— Ты правда так считаешь?
— Ну а как иначе? — Анастасия пожала плечами. — Я же вижу: ты особо не работаешь, чаще дома. Значит, основную нагрузку тянет Андрей.
Наталья не стала отвечать. Не потому, что ей нечего было сказать. Просто в тот момент любые слова показались бесполезными. Она молча вышла из квартиры, закрыла за собой дверь и весь день, пока гуляла с подругой, возвращалась мыслями к этой фразе.
Приживалка.
Именно так, видимо, Анастасия её и видела, хоть самого слова ещё не произнесла. Но интонации, жестов и этих рассуждений о том, кто кого содержит, было вполне достаточно. Иногда прямые оскорбления даже не нужны — смысл и так слышен слишком хорошо.
Ольга, подруга Натальи ещё со студенческих времён, слушала её внимательно. Они сидели в маленьком кафе неподалёку от парка, перед каждой стояла чашка кофе, но Наталья почти не притронулась к своей.
— Наташ, я одного не понимаю, — наконец сказала Ольга. — Почему ты столько времени это терпишь?
— Не знаю, — честно ответила Наталья. — Наверное, привыкла сглаживать углы. Не люблю скандалы.
— Это не сглаживание углов. Это когда человек приходит в твой дом и начинает вести себя так, будто ты там лишняя.
Наталья опустила взгляд на чашку.
— Умом я всё понимаю. Но она же сестра Андрея. Семья.
Ольга покачала головой и медленно размешала сахар.
— Семья — это когда люди считаются друг с другом. Когда есть уважение. А не когда одна сторона берёт всё, что хочет, а вторая молчит, потому что ей неудобно возразить.
Наталья смотрела через окно на прохожих, спешивших по своим делам, и думала, что Ольга, скорее всего, права. Только одно дело — понимать это в разговоре за кофе. И совсем другое — вернуться домой и начать действовать.
Вечером картина в квартире была предсказуемой до боли. Анастасия стояла у плиты и готовила себе овощи на пару. Андрей сидел в гостиной перед телевизором. А в прихожей уже громоздились коробки с футболками — именно там, где раньше оставался хоть какой-то свободный проход.
Наталья молча перешагнула через них и прошла на кухню.
— Как погуляла? — спросила Анастасия, даже не обернувшись.
— Нормально. Спасибо.
— Кстати, мы тут с Андреем поговорили, — как бы между прочим сказала она. — Я подумала, что, возможно, задержусь ещё месяца на два. Следующий поток марафона у меня стартует через шесть недель, и если сейчас уезжать, я просто не успею всё нормально подготовить.
Наталья замерла у входа на кухню.
— Ты уже обсудила это с Андреем?
— Ну да. Он сказал, что не возражает. Семья всё-таки, надо же друг друга поддерживать.
Внутри Натальи что-то окончательно стало твёрдым. Будто всё раздражение, усталость, обида и бессонные мысли за последний месяц сжались в одну плотную точку — спокойную и опасную.
В тот вечер она не стала выяснять отношения. Просто пожелала всем спокойной ночи и ушла в спальню раньше обычного.
На следующий день Наталья решила поговорить с мужем без свидетелей. Анастасия как раз отправилась на прогулку — по её словам, искать вдохновение для нового контента.
Андрей сидел на диване с телефоном в руках и пролистывал новости, когда Наталья вошла в комнату.
— Андрей, ты правда пообещал Насте ещё два месяца у нас, даже не спросив меня?
Он поднял глаза. По его виду было понятно: меньше всего на свете ему сейчас хотелось участвовать в этом разговоре.
— Наташ, ну она же моя сестра. Куда я её дену?
— Это не ответ. Ты договорился с ней о продлении проживания в моей квартире, не обсудив это со мной.
— Я не думал, что ты так остро отреагируешь. Ты же сама говорила, что родным надо помогать.
— Я говорила это месяц назад, когда речь шла о паре недель. Сейчас она заняла спальню, переставила вещи, забила холодильник, притащила коробки, позволяет себе намёки в мой адрес, а ты хочешь оставить всё это ещё на два месяца?
Андрей отложил телефон и устало потёр переносицу.
— Наташ, давай не будем раздувать. Ну правда. Она скоро уедет.
— Ты каждый раз говоришь одно и то же. «Скоро уедет», «потерпи», «не начинай». Только ничего не меняется.
— И что ты предлагаешь? Чтобы я выставил родную сестру за дверь?
Наталья долго смотрела на него. Внимательно, почти изучающе.
— Я хочу, чтобы ты хотя бы один раз выбрал сторону своей жены в собственном доме.
Андрей не нашёл, что ответить. Разговор оборвался, но тишина после него оказалась тяжелее любых слов. Она висела между ними весь вечер, не давая сделать вид, будто всё нормально.
Через два дня случилось то, что Наталья потом ещё долго прокручивала в памяти, пытаясь понять, в какой именно момент чаша переполнилась.
Это был самый обычный будний вечер. Она вернулась домой уставшая, приготовила ужин, накрыла на стол. Андрей пришёл немного позже и сразу сел есть, даже не дождавшись остальных.
Анастасия вышла из спальни, где только что закончила очередной прямой эфир. Она была оживлённой, довольной, с тем блеском в глазах, который появлялся у неё после удачных продаж.
— Наташ, представляешь, у меня сегодня рекорд! Продажи просто отличные. Надо бы как-то отметить.
Она села за стол и вместо привычной тарелки с чем-то диетическим взяла кусок пирога, который Наталья испекла для мужа.
— Ой, сегодня позволю себе, — сказала Анастасия, улыбаясь. — Заслужила.
Наталья молча смотрела, как та ест пирог. Без вопроса. Без благодарности. С таким видом, будто всё в этом доме само собой предназначено для неё.
После ужина Наталья пошла в спальню. Ей хотелось хотя бы несколько минут тишины перед сном. Она включила свет и остановилась у порога.
В углу комнаты снова стояла кольцевая лампа Анастасии. Провод тянулся к розетке возле кровати — именно туда, где раньше стоял её собственный ночник.
Наталья долго смотрела на этот шнур.
Одна за другой в памяти всплывали фразы: про чужую энергетику, про людей, живущих на всём готовом, про то, что Андрей якобы всех содержит. Коробки в прихожей. Баночки в ванной. Чужие вещи на её полках. Два дополнительных месяца, о которых её никто не спросил.
Она подошла ближе, наклонилась и двумя пальцами взялась за вилку.
Движение было медленным, почти аккуратным. Без резкости. Без истерики.
Наталья выдернула провод из розетки.
Кольцевая лампа погасла.
И именно в этот момент в комнату вошла Анастасия — видимо, хотела достать что-то из своей сумки. Она остановилась на пороге и сразу поняла, что произошло.
— Наташ, ты зачем выключила мою лампу? — в её голосе прозвучало искреннее возмущение. — У меня завтра утром опять эфир. Она должна стоять заряженная и готовая.
Наталья медленно распрямилась и повернулась к Анастасии.
