Наталье было сорок два. Она числилась на полставки в районной поликлинике, донашивала старую куртку и на любую помощь упрямо отвечала: «Я сама». Рядом с ней жила мать, Галина Сергеевна, которая после второго инсульта ходила только с тростью.
А еще был старший брат Дмитрий. Уже двадцать лет он обосновался в Полтаве, раз в год присылал конверт с гривнами — и почему-то именно он считался в семье главным поводом для гордости.
В этот день Наталья поднялась в пять сорок утра. Сначала укол, потом каша, мазь для ног, затем смена в поликлинике, три аптеки, два магазина и суп на плиту. А Дмитрий, наверное, в это время спокойно пил кофе где-нибудь у себя во дворе. И мать все равно восхищалась им.
— Дмитрий звонил, — сказала Галина Сергеевна, отодвигая тарелку. — Говорит, отопление полетело, ремонт дорого обойдется.
Наталья вытерла ладони о фартук. Этот разговор она могла бы повторить слово в слово.
— И что теперь?
— Надо помочь. У него семья, двое детей, ипотека. А мы с тобой вдвоем. Едим скромно, далеко никуда не ходим. Нам много не нужно.
До пенсии и зарплаты на карте оставалось три тысячи триста гривен. Дмитрий за месяц получал больше, чем Наталья за год. Но мать всегда повторяла одно и то же: ему там сложнее, другой город, все непросто, а у них здесь свое, родное, рядом. Наталья давно привыкла. Вообще, быть удобной она научилась слишком хорошо.
Двенадцать лет назад она развелась. Муж тогда сказал: «Ты вроде бы со мной, но душой все равно у родителей на пороге». Наталья решила, что он просто не понимает, как мать с отцом справятся без нее.
Она ушла от мужа и вернулась домой. Отец молча подвинул ей стул на кухне. Мать прижала к себе и сказала: «Будем вместе». Так Наталья и осталась. Навсегда.
Только тогда никто еще не догадывался, какой ценой обернется это «вместе».
Отец умер в марте 2023 года. Все хлопоты легли на Наталью: автобус, венки, цветы, поминальный стол. Дмитрий приехал всего на три дня. У гроба плакал, мать держал за плечи, а на третий день уже застегивал чемодан в прихожей.
— Ты ведь останешься, — сказал он ей. — Тебе проще. Мама только тебе доверяет.
Наталья тогда пожалела брата и не стала удерживать. После похорон она сходила к нотариусу. Завещание, сказал тот, имеется, но открыть его можно только по заявлению обоих наследников.
— Мама, папа что-то оставил? — осторожно спросила Наталья.
Галина Сергеевна тут же схватилась за грудь.
— Ой, не лезь не в свое дело. Все для семьи. Дмитрию и так нелегко. Посидим тихо, без шума.
И Наталья снова отступила. Подруга позже назвала это синдромом спасателя: ты не позволяешь себе разозлиться до конца, потому что боишься — человеку станет плохо, и виноватой окажешься ты.
Ты тащишь на себе все, потому что сильная. А сильным, как известно, жаловаться не положено.
Каждый месяц мать отправляла Дмитрию небольшие переводы: то на куртку внуку, то на учебники, то на лечение зубов. Наталья молчала. Она работала, мыла, готовила, лечила, стирала и спала на жестком диване в бывшей отцовской комнате, все чаще понимая, что даже собственного угла у нее больше нет.
